Всего за 79 руб. Купить полную версию
– Откуда ты меня знаешь?
– И вас, и товарища Гендина Семена Григорьевича. Вы, товарищ Гендин, можете достичь уровня исполняющего обязанности начальника разведуправления Красной армии. И войдете в состав совета наркомата обороны. Неплохо для сына местечкового зубного врача?
Худощавый даже не удивился. Только спросил:
– Я же работаю в ОГПУ. Каким образом я могу оказаться в военной разведке?
– Неисповедимы пути советских служащих, – вздохнул Магистр. Сегодня здесь, завтра там.
– Чего вы хотите? Свободы? Но мы не можем вас отпустить.
– Этого и не потребуется. Когда будет нужно, я освобожусь сам, без посторонней помощи. Постарайтесь в этот момент оказаться как можно дальше, чтобы не понести ответственности за мое исчезновение.
Но худощавый следователь Гендин не успокаивался:
– Вы сказали, что убиваете тех, кто вам не нужен. Значит, когда мы исполним свое предназначение, вы нас убьете?
Магистр снисходительно усмехнулся.
– Всякий человек смертен, а немного раньше или немного позже. Но я вас успокою. Убью вас не я, это сделают другие.
– Враги?
– Нет, скорее друзья. Так что будьте осторожны. Итак, к делу. Мне нужен Мастер. Мастер слова.
– Писатель, что ли? – круглолицый Агранов не смог скрыть усмешки. – Ну, этого добра у нас как грязи.
– Да, этой грязи у вас много. Но мне нужен Мастер.
Товарищ Гендин подозрительно прищурился.
– А говорил, что не из масонов. Мастер – это же их терминология.
– Ошибаетесь. Когда я говорю "мастер", я имею в виду совсем другое. Творца, демиурга. А не каменщика.
Гендин снова перешел на "вы".
– А зачем вам это надо?
Глаза арестанта сверкнули.
– Затем же, зачем и вам. Вы, большевики, мечтаете раздуть мировой пожар, освободиться от авторитетов, свергнуть Бога, наконец?
– Разумеется.
– Ну вот, и я хочу того же. Как не раз говорил мне товарищ Ленин, общность целей порождает порой странные союзы. А сейчас я хотел бы остаться один, – нахально заявил Магистр.
Круглолицый Агранов не стал возражать и нажал кнопку вызова. Вошел конвоир, которому повезло больше, чем его напарнику.
– Уведите арестованного, – распорядился Агранов. – И приберите здесь. – Он брезгливо ткнул пальцев в сторону распростертого на полу мертвого тела второго караульного.
Перед тем как выйти из кабинета, Магистр взглянул на кучку вещей, лежавших на столе следователя.
– Это все, что у меня изъяли при аресте? А как же яйца Фаберже? Полагаю, они все еще хранятся у вас, в вашем сейфе?
Худощавый следователь Гендин вздрогнул и покраснел. Магистр с усмешкой покинул кабинет.
Гендин запоздало крикнул вслед вышедшему за арестантом конвоиру:
– Если он попытается с тобой заговорить, стреляй на поражение!
И обернулся к Агранову.
– Ну что, Яня, хочется стать заместителем наркома? Тогда придется искать Мастера.
Агранов почесал затылок.
– Я думаю подключить к делу агента Лилит. Ты ее знаешь под кличкой Змея. Она третий год работает в Одессе, мы сделаем ей перевод в Москву. Писатели – это как раз ее профиль. И распорядись доставлять этому колдуну еду из столовой наркомата иностранных дел. Там есть вегетарианские блюда.
Он направился к выходу, но в дверях задержался.
– А яйца Фаберже, Сеня, придется этому обормоту вернуть.
Но Гендин ехидно возразил:
– Вот хрена ему, а не яйца. Я справку составлю, что их уже передали в фонды Эрмитажа. Пусть Ленину жалуется. В мавзолей.
Он замолчал, понимая, что ляпнул лишнее. И поторопился сменить тему:
– Знаешь, я думаю, а не подключить ли к этой теме в качестве эксперта Барченко? Он только что вернулся из экспедиции на Кольский полуостров. Искал там прародину белой расы и источники тайной энергии. Типичный буржуазный идеализм и мистицизм. Контрой за версту воняет. Я его арестовать хотел, но, раз такое дело, с арестом можно повременить.
Но, все еще чувствуя замешательство, он задал товарищу вроде бы ничего не значащий вопрос:
– А сколько лет твоей Лилит?
Вместо того чтобы сразу ответить на столь простой вопрос, Агранов неожиданно задумался.
– Не знаю, – ответил он, наконец.
Гендин удивился самым искренним образом.
– Как это не знаешь? У тебя что, ее личного дела нет?
Агранов издал нервный звук, похожий на смешок.
– Дело-то есть, только. – Он поежился. – Помнишь анекдот про одесского долгожителя Рабиновича?
– Это который: "Когда в Одессу пришла советская власть, начался жуткий бардак и мне приписали сто лет"?
– Именно. Так вот, у нее – все с точностью до наоборот. Иногда мне кажется, что ей двадцать лет, а иногда – сто двадцать. Я ее знаю почти десять лет, и за это время она совершенно не изменилась. Даже, наоборот, помолодела.
– А мне непонятно, как эта баба с лицом ведьмы крутит мужиками, будто она первая красавица на Привозе?
Агранов кивнул.
– Знаешь, до поры до времени она была самой простой невзрачной девчонкой. Пройдешь мимо и не заметишь. Но однажды с ней случилось что-то непонятное. С одной стороны посмотришь – страшная, как ведьма. А с другой – глаз не оторвешь. Прикажет в пропасть прыгнуть – прыгнешь. Что за сила такая? Будто бес в нее вселился.
– А может, она душу дьяволу продала?
Агранов сделал пальцами в воздухе неопределенный жест.
– Все может быть. Как говорится, марксизм случайностей не отрицает.
Гендин внимательно посмотрел на друга, но так и не понял, шутит тот или говорит всерьез.
Наши дни. Квартира Успенского
Василиса гремела на кухне посудой и дверцей холодильника.
– Так вы яйца будете? – спросила Василиса, заглядывая в кабинет.
– Вкрутую или всмятку? – уточнил прокурор.
– Яйца "кокот".
Андрей открыл глаза, постепенно приходя в себя. Последние слова Василисы он воспринял вполне адекватно.
– А этот "кокот" случайно не из "Поваренной книги Ниро Вульфа"?
Василиса уперла руки в бока.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, когда яйца варят без скорлупы. Разбивают сырыми – и в кипяток. – Он поморщился. – Что-то меня такое не вдохновляют. Может, лучше всмятку?
Василиса обдала астролога волной презрения.
– Это яйца "пашот", темнота! А я тебе предлагаю "кокот".
– И в чем разница?
– Попробуешь – узнаешь.
И снова с достоинством удалилась в кухню.
Филатов с нетерпением дожидался ее ухода. Как только она вышла, он бросился к Андрею.
– Оклемался? Уф, я за тебя даже испугался. Ну что, видел кого-нибудь? Берию, Ежова? А Сталин случайно не заходил?
Успенский постарался восстановить в памяти картины видения.
– Нет, их не видел. Были какие-то. Агранов и Гендин. Кто-то из них точно пил чай из твоего подстаканника.
Филатов заметно оживился.
– Ты серьезно?! Агранов и Гендин? Они же начинали в ЧК, еще при Дзержинском, потом при Ягоде поднялись, но настоящую силу набрали при Ежове. Высоко взлетели, но с ним же и обрушились. Берия их всех расстрелял. Агранов у Ежова правой рукой был, а Гендина на военную разведку перебросили. Он там все старые кадры уничтожил. Про Ольгу Чехову слыхал? Наша разведчица, была любимой актрисой фюрера. Говорят, Гиммлер ее арестовать решил, сам за ней приехал. А она ему говорит: "Извините, мне сейчас некогда, я кофе пью". Он заходит, а она и правда кофе пьет. Знаешь с кем? С Адольфом Гитлером. А в ванной у нее в это время "пианистка" с рацией пряталась. Вот так наши разведчики работали. По–взрослому. Так вот, Гендин эту артистку как раз и курировал. Лично. Они с Аграновым вообще по работникам культуры специализировались, особенно по писателям. Многих посадили и расстреляли. Гумилев, Есенин, Маяковский, Мандельштам – это все их работа. И тем, кого не посадили, жизнь испортили. Вокруг Алексея Толстого крутились, Булгакова на допросы таскали. Словно искали кого-то, вроде специальное задание выполняли.
– Они искали Мастера, – негромко произнес Успенский.
– Вот только к Горькому их Ягода не подпустил, он тогда наркомом был, – продолжал Филатов, не обратив внимания на замечание друга. – Они его и убрали.
– Кого? Горького или Ягоду? – не понял Андрей.
– Обоих.
– Откуда у тебя такие глубокие познания?
– Я про них книжку читал. Название только не запомнил. Не то "Пламенные чекисты", не то "Кровавые палачи сталинского террора". Интересная такая книжка.
– А про школу "Атон" в твоей книжке ничего не было написано? – поинтересовался астролог.
Прокурор оживился.
– Как же, была такая тайная школа. Скорее, даже тайное общество. Состояли в нем почти все наши писатели. Алексей Толстой, Булгаков, Маяковский, Катаев, сказочник Шварц, фантаст Ефремов. Легче перечислить, кого из писателей там не было. И не только писатели. Конструкторы тоже: Туполев, например, или Королев. А руководил всеми авиаконструктор Бартини. Итальянец. Очень загадочная фигура. Кстати, родился на один день раньше Булгакова. С точки зрения астрологии, весьма интересный коллективчик складывается.
Филатов взял подстаканник, покрутил в руках, разглядывая. Потом спросил:
– Слушай, Палыч, я одного не понял, ты вот мне тут долго морочил голову насчет звезд, радиоприемника. А сам взял подстаканник и все увидел. И с железной оградой, с которой вчера информацию считывал. Допустим, все так и есть. Так, может, ты не астролог, а просто самый обыкновенный экстрасенс?