- Вот, познакомьтесь, - сказал, лукаво улыбаясь, Юрий Владимирович, - представляю вам нового министра обороны и генерала армии . Только что Борис Николаевич подписал указ. Можете поздравить. Вы будете первыми.
Генерал недоумевающим взглядом уставился на Андрея и Виталия Федоровича, напряженно пытаясь понять или вспомнить, что за люди перед ним. И тот и другой были явно ему незнакомы. "Может быть, это новые советники Президента или какие-нибудь недавно назначенные высшие чиновники администрации?" - именно этот вопрос читался в глазах Грачева.
- Это эксперты Совета безопасности, Павел Сергеевич, - наконец разрешил недоумение генерала Скоков.
Оба "эксперта" пожали руку генералу и сказали что-то вроде "поздравляем!" или "желаем удачи!", тоща еще не зная, сколько драматических и даже трагических событий будет связало с именем нового министра обороны Грачева.
- Теперь целую неделю руки мыть не будем! - пошутил тоща Орлов.
* * *
Опять резко зазвонил телефон. Орлов очнулся от воспоминаний, бросил взгляд на женщину-секретаря, что-то шепчущую в трубку, прикрываясь рукой, светловолосого "прикрепленного", продолжающего читать книгу, толстяка с газетой, сидящего напротив. Филатов все не приглашал в кабинет, видно занятый беседой с каким-то важным посетителем. Андрей взглянул на часы - было двадцать минут четвертого. Начало аудиенции явно затягивалось.
"Почему большие начальники не могут придерживаться назначенного времени? - подумал Орлов. - Или они считают нас всех мелкими сошками, удел которых ждать и догонять?"
Наверное, если бы сейчас кто-нибудь внимательно посмотрел на Орлова, то заметил бы на его лице, кроме легких признаков волнения, досаду и нетерпение. Причем, чем дальше шло время ожидания, тем более явным становилось проявление этих чувств. С ним происходило то, что в обиходе называется "перегореть". Вместо волнующего предощущения важного для его жизни события Андрей все больше ощущал растущее раздражение, которое путало мысли и перемешивало заранее сконструированные ответы, которые он намеревался дать на возможные вопросы руководителя администрации.
Орлов опустил взгляд на разворот яркого журнала, который вес еще держал в руках. Броская реклама нива - покрытая капельками росы кружка, наполненная доверху янтарного цвета напитком, ниспадающие белые хлопья иены, искусственные белозубые улыбки парней, для которых, кажется, употребление пива является единственным занятием и настоящим смыслом жизни, - все это только усиливало раздражение Орлова. Он закрыл журнал, отодвинул его на середину стола. Тучный посетитель, сидящий напротив, поднял глаза на Андрея, окинул его безразличным взглядом и опять погрузился в чтение газеты. Прерванные было воспоминания о работе со Скоковым снова всплыли в памяти.
РАБОЧИЕ ЗАПИСИ: "Совещание у Скокова Ю.В. 13.5.92 г., План: - до Пн. - концепция (принципы строительства…).
в Повестку дня:
- вопрос о границе;
- вопрос о гостайне;
- о налоговой службе;
- выработка правил поведения на территории экономически единого пространства и санкций за их нарушение;
- основные принципы внешней и внутренней политики;
- система жизнеобеспечения государства" (Из рабочего блокнота Л.П. Орлова. Запись 13 мая 1992 года).
Из той засекреченной рабочей группы почти все перешли на работу начальниками управлений в аппарат Совета безопасности и только Виталий Федорович с Андреем остались в своих ведомствах - первый потому, что отказался променять службу в разведке на чиновничий кабинет, а второй… Второму просто не предложили перейти в Совбез . И это было не случайно.
В один из поздних июльских вечеров, когда все уже изрядно устали от бесконечных обсуждений, Скоков вдруг, откинувшись в кресле, стоящем в торце длинного стола для заседаний, сказал:
- Вот мы говорим: "национальная безопасность"… "безопасность внешняя", "военная", "внутренняя", "экологическая"…
Перечисляем угрозы безопасности России… Все это верно… Но вот первое послание Президента, которое мы должны с вами сделать… Какая генеральная идея должна быть в нем? Каков должен быть стратегический курс государства? Вот - главные вопросы. Все остальные - производные от них. Двадцать третьего, в четверг, прошу каждого из вас подготовить тезисы по этим вопросам. Понятно? Каждый подумайте, что должно консолидировать наше общество? Какая идея должна лечь в основу этой консолидации? Докладывать будете мне лично на следующем совещании!
Было видно, что Скокова эти проблемы действительно очень заботили. Все, чем занималась группа в преддверии формирования Совета безопасности, лишь частично помогало ему в выстраивании собственной политической линии влияния на Президента, вокруг которого с некоторых пор буквально "вились" невежественные и нахрапистые советчики, обеспокоенные только одним - упрочением своего собственного влияния. Те, что год назад назывались соратниками Президента в борьбе за демократию и вместе с ним "защищали" Белый дом, к этому времени стали его близким окружением, обладающим реальными рычагами управления некогда могучего государства.
Это было время, когда в структурах власти стали появляться личности, которые, дорвавшись до источников народного достояния, созданного предшествующими поколениями, будь то нефть, газ, уголь, оборонные заводы, лаборатории или конструкторские бюро, буквально впивались в жизненную плоть страны. Растаскивание по личным карманам государственных ресурсов, которые создавались веками, превращало страну в гигантский пирог, который, расталкивая друг друга, можно было делить, резать на куски, кромсать на мелкие части. Вместо роста благосостояния и повышения уровня жизни народа, которые сулили "прорабы перестройки" и "борцы против тоталитарного режима", страна вползала в самую дремучую плутократию, где кучка нуворишей уже готова была распоряжаться всем богатством бывшего СССР, да что богатством, - миллионами жизней граждан многонационального государства.
Скоков, прошедший трудную школу организатора оборонного производства и прикладной науки, возглавлявший некогда крупнейшее в Москве научно-производственное объединение "Квант", не мог не видеть масштабов того развала, который происходил в стране. Оказавшись на кремлевском Олимпе и став, но сути дела, одной из ключевых фигур, влияющих на Президента, он пытался остановить процесс деградации, все больше и больше входя в конфликт с некоторыми фигурами из президентского окружения.
Давая поручение подготовить каждому свое видение стратегического курса страны, Юрий Владимирович, наверное, хотел сверить свои взгляды с млением компетентных представителей "силового" и внешнеполитического блока, а может быть, и "нащупать" тот единственно верный путь, которым должно выбираться из трясины Российское государство.
- Ничего себе задачка! - только и сказал, выходя из кабинета Скокова, Виталий Федорович. - Ни много ни мало, "стратегический курс страны"!
Остальные только безнадежно вздохнули. Ведь всем приходилось напрягаться, невзирая на то, что на службе у каждого была масса дел, за всеми стояли большие коллективы сотрудников, и каждый нес ответственность перед своим собственным руководством. Тем не менее Орлов даже с некоторым воодушевлением воспринял поручение Скокова. Наконец-то он мог как-то проявить себя, показать на что он способен, попытаться убедить других в правильности именно своей точки зрения. Впрочем, когда Андрей на следующий день начал работать над тезисами, он вдруг убедился, что ему самому далеко не ясно, какие же позиции являются принципиальными и наиболее важными. Сначала он перечитал груду бумаг - различных документов, докладов, сводок, каких-то записок. Даже полистал газеты. Но это практически ни на йоту не продвинуло его к цели. Каждый дул в свою дудку. Гайдар боготворил либерализацию цен и приватизацию государственной собственности, которые загоняли страну в нищету; Бурбулис , нагромождая одну фразу на другую, твердил о какой-то "особой российской ментальности"; Руцкой с прямотой старого вояки выступал за возвращение госзаказа; Хасбулатов , во всем обвиняя правительство и Президента, призывал к созданию парламентской республики. Что-то толковое предлагал Вольский , но в короткое время Андрей так и не смог найти материалы с их выступлениями. В общем, надо было думать самому.