- Вы знаете, - возразил Нетр Васильевич, - я этого не смогу сделать. По положению я не имею права проводить здесь оперативную работу. Это могут делать только два ведомства - Министерство безопасности и МВД. - Сказав это, он увидел на лице Нетрова тень раздражения. "Пс нравится!" - отметил про себя Нетр Васильевич и добавил - Эту работу я могу организовать только совместно с Министерством безопасности.
- Вот это я и имел в виду! Хорошо? Кроме вас у нас есть еще несколько кандидатур. Если мы остановимся на вашей - вас известят.
На этом аудиенция была закончена. Нетр Васильевич решил, что, скорее всего, не понравился Нетрову и с облегчением отправился восвояси. Но, как оказалось, все было иначе, и уже через несколько дней он был назначен начальником отдела в Управление кадров Администрации Президента.
ВОСПОМИНАНИЯ: "Отдел кадров был преобразован в Управление кадров. Именно тоща пришел к нам в администрацию Романенко. Его тоща не сразу утвердили, сомневались… Не кондовый чекист, интеллигентный человек, контактный, умел расположить к себе человека, поговорить. Любил Есенина, читал его стихи… Но, мне казалось, что он иногда был чрезмерно подозрительным. Выбирал из анкеты казавшиеся ему сомнительными факты и на этом акцептировал свое внимание. А потом убеждал руководство, что этого человека не надо принимать на работу. Трудился он спокойно, неспеша, без большого напряжения. Любил беседы на отвлеченные темы…" (Из воспоминаний Е.И. Владимирова, в 1992–1993 годах - специалиста-эксперта Управления кадров Администрации Президента).
- Андрей Нетрович, я очень рад, что ты пришел. А то я тут один… - Нетр Васильевич сделал какой-то неопределенный жест рукой, видно, призванный показать, как тяжело ему приходится стоять на защите государственных интересов. - Тут такие люди! Приходится работать, как говорят, во враждебном окружении.
- Ну уж вы, Нетр Васильевич, скажете… Все-таки это ж - администрация!
- Что ты, Андрей Нетрович! Здесь такое творится! Если тебе вес рассказать - не поверишь! Никакого порядка! К секретам допускают кого не лень! Иностранцы повсюду шастают! А в Аппарате Правительства! Ужас просто! Взятки! Информацию сдают! За деньги готовы продать мать родную!
- Да, Филатов мне говорил об этом. Он…
- А что Филатов! Да он ничего и не знает! Вот Дим Димыч докладывает кое-что ему, а так… В общем, теперь нам вместе будет легче. А Сергей Александрович разрешил обращаться прямо к нему?
- Да. Сказал, чтобы я докладывал все непосредственно ему. Даже телефон прямой дал. И домой… и на дачу тоже. А Дим Димыч, это кто? Румянцев?
- Он самый. Дмитрий Дмитриевич Румянцев. Его все так зовут здесь - "Дим Димыч". За глаза, конечно. А ты к нему пойдешь? Доложиться-то надо!
- Конечно, Нетр Васильевич. Сейчас прямо и пойду. Мы договорились с ним по телефону, что после разговора с Сергеем Александровичем… Надо же познакомиться с начальником!
- Давай, иди! Может, позвонить, узнать, на месте ли он?
- Не надо, Нетр Васильевич, я сам.
- Да, кстати, Андрей Нетрович, а ты стихи любишь? - без всякой связи спросил Романенко.
- Что? Стихи?
- Ну да! Стихи любишь читать? Есенина, Пушкина, Лермонтова, может быть?
- М… мм… Люблю, - неуверенно ответил Орлов. - А что?
- Ну, ладно! Потом! Давай! Ни пуха! - Нетр Васильевич вдруг вплотную приблизился к Орлову и полушепотом проговорил: - Дим Димыч очень влиятельный человек! К нам… - он пристально посмотрел на Андрея, - ну… к органам он относится хорошо. Но сам себе на уме. Кого не взлюбит… Но я думаю, ты, Андрей Нетрович, должен ему понравиться!
Орлов улыбнулся показавшемуся ему очень странным напутствию Нетра Васильевича и вышел из кабинета.
13 марта 1993 года, суббота, день
Москва. Старая площадь. Администрация Президента.
6-й подъезд, седьмой этаж, кабинет 735
- Румянцев, - рукопожатие высокого черноволосого мужчины было крепким и уверенным.
Несмотря на то что Орлов уже много слышал о начальнике Управления кадров Администрации Президента, под руководством которого ему теперь предстояло работать, первое впечатление о нем оказалось неожиданным. Он был готов увидеть высокого чиновника, преисполненного чувства собственной значимости, крутого и грозного человека, одним росчерком пера которого решалась судьба любого сотрудника администрации. Его воображение рисовало образ типичного представителя советской номенклатуры, вовремя успевшего впрыгнуть в "демократический поезд" и теперь распоряжающегося судьбами людей но своему разумению и произволу. Во всяком случае, все, что Орлов слышал о Румянцеве, создавало в его воображении именно такой портрет начальника Управления кадров.
ВОСПОМИНАНИЯ: "Дмитрий Дмитриевич - незаурядный человек. Умный, целеустремленный, принципиальный, способный самостоятельно решать сложные задачи, но властный. Аргументированно отстаивал свою точку зрения. Бывал довольно резок с подчиненными. Основательно погрузился в кадровую работу, улавливал новые идеи, видел перспективу. Имел исключительный авторитет в Администрации Президента. Большинство начальников управлений советовались с пим но любым, не только кадровым вопросам…" (Из воспоминаний Е.И. Владимирова, в 1992–1993 годах - специалиста-эксперта Управления кадров Администрации Президента).
ВОСПОМИНАНИЯ: "Румянцев встретил меня настороженно. Правда, сразу стал обращаться на "ты". Сначала мне он показался похожим чем-то на американского президента Билла Клинтона. Но потом в ходе разговора, когда он стал употреблять разные острые словечки, этот образ быстро улетучился. Своей открытостью и деловым подходом Дмитрий Дмитриевич произвел на меня очень хорошее впечатление" (Из воспоминаний П.В. Романенко, в 1992–1994 годах - начальника отдела Управления кадров Администрации Президента).
С первых же минут разговора Андрей почувствовал, что перед ним, безусловно, сильная и незаурядная личность. Высокий, широкоплечий, с пышной шевелюрой густых черных волос, Дмитрий Дмитриевич производил впечатление уверенного в себе и в своих силах человека. Несколько грубоватые черты лица нисколько не портили его внешности, придавая ей мужественный оттенок, который обычно так нравится женщинам и вызывает уважение у мужчин. Движения его были непринужденными, но достаточно энергичными, речь неторопливая и образная, перемежающаяся время от времени всякими разными грубоватыми словечками, что не делало ее вульгарной, а придавало ей даже некоторую доверительность.
- Мне звонил Сергей Александрович. То, что вы приходите сюда - очень хорошо. А то мы с Нетром одни тут колупаемся. Как договорились с Филатовым? Когда выходите?
- Завтра.
- Отлично. Кабинет вам, мне доложили, подготовлен. Так что за работу! Все вопросы решайте с Нетром Васильевичем. Если что-то серьезное, то - ко мне.
Заметив, что при этих словах Орлов как-то странно посмотрел на него, Дмитрий Дмитриевич спросил:
- Что-то не так?
- Нет, все так. Но… - Орлов немного замялся, - но Сергей Александрович сказал, что… но некоторым вопросам я буду замыкаться на него…
- Э-э, Андрей Нетрович, это - ваши дела! Что касается режима, вы - первый зам. начальника отдела - работаете вместе с Нетром Васильевичем и со мной. Докладывайте основные проблемы мне лично! А что касается отдельных поручений Филатова, то это, пожалуйста, - с ним. Котлеты и мухи отдельно. Договорились?
В голосе Румянцева Орлов уловил еле заметные нотки раздражения.
"К чекистам относится хорошо, но все равно ведет себя настороженно, - отметил про себя Орлов. - Такие люди, как он, не любят, чтобы что-то решалось, минуя их".
- Все понял, Дмитрий Дмитриевич. - Орлов пожал протянутую Румянцевым руку и но привычке спросил: - Разрешите идти?
Проговорив это, Андрей немного смутился. Здесь, в шикарном кабинете начальника Управления кадров Администрации Президента, сугубо штатского человека, слова, принятые в армейской среде, прозвучали явно неуместно.
Идя но длинному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, Орлов невольно прокручивал в памяти все, что ему было известно о Румянцеве.