- Не пересекались! - почти передразнил тот. - Паша - это умнейший человек! Военный контрразведчик. Сейчас работает в Администрации Президента, в ГПУ . Великолепный юрист, аналитик и вообще очень хороший парень! Вот берите все и вместе доработайте! Я уже ему поручил состыковаться с гобой.
- Но, Сергей Вадимович, как я могу… Надо же доложить Виктору Павловичу . Если он узнает, что я… что мы… - поправился Орлов -…занимаемся этим за его спиной… нам достанется на орехи!
- Андрей, не трусь! - председатель комитета недовольно поморщился. - Никто ничего не узнает. О том, что вы с Пашей займетесь справкой, буду знать только я, да еще, может быть, Белобородов. Он, как председатель парламентской комиссии, конечно же, должен быть в курсе. Но Белобородов - наш человек! Он не продаст.
Так Орлов получил тайное поручение готовить итоговую справку комиссии, осуществлявшей парламентскую проверку Министерства безопасности. А уже через два часа он познакомился с Пашей Русских, еще не зная, что эта встреча станет началом дружбы, связавшей их обоих почти на целый десяток лет тесными узами взаимного доверия и привязанности.
Буквально за три дня и одну ночь они подготовили совершенно новый документ, написав большую часть его с чистого листа. Переворошив десятки справок и прочитав сотни документов, они поняли, что совершенно бесполезно пытаться связать воедино все разрозненные материалы, а скорее всего, надо делать что-то совершенно новое, убедительное для депутатского корпуса и, безусловно, полезное для органов.
ВОСПОМИНАНИЯ: "…Орлова я тогда не знал. Пришлось навести справки. Потому что идти на такую авантюру, как сочинить справку о парламентской проверке Министерства безопасности, кос с кем было нельзя. Узнал, что он но образованию историк, о нем хорошо отзывались. Естественно, если бы я ему не доверял, мы бы не стали соучастниками этой авантюры! Я доверял ему, а он доверял мне" (Из воспоминаний ПЛ. Русских, в 1992–1994 годах - специалиста-эксперта Государственно-правового управления Администрации Президента).
Орлов поражался, как Павел, не заглядывая ни в какие бумаги, прямо из головы "шпарил" одну фразу за другой, стуча двумя пальцами по клавиатуре компьютера. Из Паши как из рога изобилия лились оценки и выводы, предложения и рекомендации, которые он тут же превращал в текст. Безусловно, сказывался его опыт работы в одном из ведущих подразделений Управления военной контрразведки, а также в ГПУ, но главными были все-таки природные качества очень тонкого аналитика и юриста от Бога. Его неординарные способности и парадоксальность суждений поначалу вызывали у Орлова даже некоторое ощущение, похожее на чувство собственной неполноценности. Он понимал, что сильно уступает Паше в знании вопросов оперативной практики, явно "плавает" в юридических формулировках и, конечно же, выглядит более косноязычным по сравнению с коллегой.
Но комплексовал Орлов недолго. Да с Пашей и нельзя было долго комплексовать. Простота в общении и значительная доля самоиронии, а одновременно с этим исключительная работоспособность и готовность взять на себя самое трудное в любом деле, умение работать быстро, не рассусоливая и не втягиваясь в продолжительные дискуссии о том, как оценивать те или иные обстоятельства, - все это очень импонировало Андрею. Проработав над итоговой справкой комиссии несколько дней, они стали понимать друг друга с полуслова и очень быстро почувствовали взаимную симпатию.
Все происходило не в большом кабинете Орлова, где постоянно звонили телефоны оперативной связи и "кремлевки", куда все время заглядывали сотрудники своего и других управлений, несмотря на настойчивые возражения секретарши. Здесь работать было просто невозможно. Поэтому Орлов, доложив ситуацию своему начальнику Якову Федоровичу Погонию, переместился в свободный кабинет, расположенный тут же на этаже. Там, заперев дверь и обложившись грудами бумаг, они часами строчили на компьютере, попеременно садясь за клавиатуру, "Справку о парламентской проверке Министерства безопасности Российской Федерации".
ВОСПОМИНАНИЯ: "У Андрея был большой угловой кабинет с окнами на "Детский мир" и крыши домов, расположенных где-то позади главного здания министерства. Но работали мы с ним в другом кабинете… Мы с Андреем быстро нашли общий язык… Пятеро депутатов, членов комиссии, пьянствовали где-то в одной из соседних комнат, а у нас лежала на столе стопка бумаг. Это были их соображения. Я помню эту стопку. Мы посмотрели и… отложили эти бумажки. Полная хренотень! Сначала сформулировали проблемы, которые надо решать, что следует обязательно сохранить в министерстве, а что надо модернизировать… И начали тюкать на компьютере, за короткий срок настрочили не то 16, не то 17 листов! Сделали всю справку… Работали с утра до позднего вечера, почти до ночи, смолили сигареты…" (Из воспоминаний П.А. Русских, в 1992–1994 годах - специалиста-эксперта Государственно-правового управления Администрации Президента).
- Слушай, мы - как Ильф и Нетров, - пошутил Андрей.
- Не обольщайся, скорее всего, мы как Моцарт и Сальери, - с явной долей сарказма ответил Павел.
- А кто… Моцарт?
- Ну не я же! - Русских засмеялся своим "издевательским" смехом и без всякого перехода серьезно сказал:.- Андрей, надо воспользоваться моментом и провести в докладе то, что нужно… показать, что Министерство безопасности… хотя в его работе есть некоторые недостатки…
- Я бы сказал шероховатости, - в тон Павлу добавил Андрей.
- Да, шероховатости… Надо нам четко записать, что Министерство безопасности способно эффективно противодействовать иностранным разведкам. Что оно - надежный инструмент защиты интересов государства, общества и личности. А то договорились до того, что военную контрразведку передать в Минобороны! Это же надо додуматься до такого!
- И Штаб этот. Я хоть и сам в нем нахожусь, но… Паша, ты же понимаешь, - пустая надстройка, что называется, излишнее структурное звено. Баранников механически приволок это из МВД , как будто… здесь дивизия внутренних войск!
- Андрей, надо сделать все для того, чтобы после этой проверки хотя бы накаты прекратились. Комиссия проверила. Да, выявила некоторые недостатки, но в целом… Понимаешь?
- Да, конечно же, Паша. Иначе и нет смысла этим заниматься. Написать, что все плохо и что Министерство безопасности - прямой наследник КГБ, который так и не разрушен… значит привести к окончательному разгрому органов госбезопасности! Некоторые этого только и ждут. Кстати, мне кажется, что кое-кто из комиссии тоже на это рассчитывает.
- Да, разгромить контору хотят многие, особенно те, кто был ее клиентами! Да и Бакатин приложил руку…
- И не только Бакатин!
Весь кабинет был как в тумане - за пять дней, пока они работали над справкой, он, казалось, насквозь пропитался табачным дымом и стойким запахом кофе, который "соавторы" пили в неограниченных количествах. Не только простенькая стеклянная пепельница была завалена окурками, но и две консервные банки, стоявшие на окне, топорщились десятками бычков, дело до которых доходило тогда, когда заканчивались сигареты, а бежать в магазин или палатку не было времени и желания.
Орлов успевал только утром зайти в кабинет, быстро просмотреть почту - письма, шифровки, оперативные сводки - написать на них резолюции с поручениями, передать все это секретарю и наконец уединиться с Павлом в кабинете, номер которого знала только секретарша.
К назначенному сроку справка была готова, а еще спустя некоторое время Орлов и Русских уже сидели в зале заседаний Верховного Совета и слушали доклад председателя парламентской комиссии депутата Белобородова, который четко поставленным голосом излагал основные положения справки. "В ходе проверки нарушений не установлено", "трудности из-за финансирования", "неурегулированность структурно-функционального построения" - из его уст звучали фразы, которые должны были убедить негативно настроенных к органам госбезопасности депутатов в том, что если и есть какие недостатки в деятельности Министерства безопасности, то они вполне устранимы при поддержке того же Верховного Совета.
- Или министр нас обманывает или его надо увольнять за профнепригодность! - резко говорил про Баранникова один депутат.
- А у меня есть сведения, что на Кубе в борьбе с диссидентами участвуют представители Министерства безопасности! - возмущался другой депутат только ему одному известным фактам.
- Моя озабоченность усилилась после вашего доклада, - непонятно о чем говорил третий депутат.