Читателю предлагается антология знаменитых побегов, которые могли бы войти (если уже не вошли) в "золотой фонд" преступного мира. На земном шаре не существует тюрем и прочих мест лишения свободы, которые не знали бы дерзких побегов и не менее дерзких попыток к бегству.
Штурмы тюремных стен, захваты заложников, подкопы, перелеты на самодельных агрегатах, коварные подмены и переодевания - все это ждет читателя в данной книге.
В последнем разделе приведены популярные тюремные игры и "приколы".
Содержание:
Туда, где нет конвоя 1
Раздел I - Питерский крест 1
Раздел II - Их поменяли местами 10
Раздел III - Полосатый рейс 16
Раздел IV - Каторжанские байки 22
Раздел V - Ноги устали ходить под конвоем 32
Раздел VI - Мужские игры в спертом воздухе 47
Список литературы 54
Законы преступного мира
Побеги. Тюремные игры
Туда, где нет конвоя
Узник думает о решетке чаще, чем тюремщик о своих ключах. Между тюрьмой и арестантом идет вечное соперничество. С одной стороны - специфический ландшафт местности, погодные условия, архитектурные излишества и продуманная система караулов, с другой-изворотливый ум, мечущийся в поисках выхода. Разные весовые категории и разная цель.
Этот литературный труд можно считать продолжением блатной темы, которую я начинал в предыдущих книгах. Однако лишь частично. Я обратился к мировой практике побегов, которые своей дерзостью могли бы украсить всемирную тюремную историю (если таковая уже имеется). Зарубежная хроника представлена в основном американскими тюрьмами, однако она меркнет перед советской пенитенциарной антологией.
Русский беглец не чета заморскому. Он способен смастерить из зажигалок дельтаплан, из грелки - надувной матрац, из собственных отходов - муляж пистолета. Он выживает в тундре, покоряет торфяные болота, продирается сквозь таежные буреломы, переходит азиатские пески. Карающая длань Немезиды забрасывает зека на девственные острова, изолированные морем, морозом и зубастой дичью. Однако на земном шаре есть только одно место, из которого нельзя выбраться без посторонней помощи: могила (хотя древнерусская легенда о "веселых мертвецах" на этот счет не так категорична).
В книге собрана хроника побегов - знаменитых и не очень, массовых и одиночных, дерзких и миролюбивых. Столь объемный труд не может претендовать на пособие для потенциального беглеца. Для побега нужны не столько знания, сколько внутренний порыв и оголенная интуиция.
Данная книга - не ода беглецам (вор, как справедливо отметил известный киноперсонаж, должен сидеть в тюрьме). Она посвящена человеческой изобретательности в местах лишения свободы.
В последнем разделе представлены популярные тюремные игры и "приколы", многие из которых продолжают существовать и в нынешнем барачно-камерном быте.
Книга проиллюстрирована каталогом татуировок и рисунками заключенных.
Александр КУЧИНСКИЙ
Раздел I
Питерский крест
Хлебобулочный мятеж
Спецдонесение ГУИД МВД России:
"23 февраля 1992 года в 9-м режимном отделении следственного изолятора № 1 Санкт-Петербурга семь заключенных предприняли попытку побега. Они захватили заложников из числа сотрудников СИЗО и начали выдвигать заведомо невыполнимые требования. Со стороны террористов возникла угроза применения взрывного устройства. В 14.12 начался штурм корпуса силами сводного отряда специального назначения…"
Угрозу взрыва не преувеличивали. Как тротил попал в камеру № 945 - едва ли не самый болезненный вопрос во всей этой истории. Поговаривают, что тротиловую "колбаску" в "Кресты" пронес вместе со своими личными вещами заключенный Гамов, переведенный из Ломоносовского следственного изолятора. О разрушительных замыслах Гамова можно было лишь гадать.
Идея взорвать тюремные ворота родилась в душной, переполненной камере тогда, когда о тайной "колбаске" узнал сокамерник Бабанский, бывший армейский минер-подрывник. Глубокой ночью, горячо дыша в угреватое лицо Гамова, он шептал:
- Доверься мне. Рванет - будь здоров. Главное - неожиданность. Я в армии такие хреновины мастерил, что закачаешься.
В эту ночь Гамова и так качало на своей казенной кровати безо всяких "хреновин". Оставаясь в "Крестах" и ожидая срок за убийство, он спешил на тот свет. Полгода назад Гамов опустил дубовую доску на голову пожилого рецидивиста из Стрельни. Воровская голова не выдержала и раскололась. Милиция искала убийцу две недели. И не только милиция. На третий день заключенному Гамову передали по тюремному телеграфу, чтобы он обратился за помощью в бюро ритуальных услуг и заказал добротный сосновый гроб. Опасаясь, что Гамова действительно могут придушить в Ломоносовском допре, тюремная оперчасть переводит узника в "Кресты". Судя по всему, вместе с Гамовым перекочевала и тротиловая шашка, припрятанная на крайний случай. Этот случай представился 23 февраля…
Душа зека не смогла обрести покой даже в старейшей питерской тюрьме. Гамов почти не сомневался, что в зоне, куда его вскоре упекут слуги Фемиды, он будет здравствовать недолго. Сокамерник Бабанский, которому он доверил свое горе, с минуту молчал, затем молвил: "Лучше бы ты грохнул мента". При этом голос чуткого Бабанского дрогнул так, будто бы он беседовал с умирающим онкобольным.
Ворочаясь на тюремных нарах и щупая зашитую в матрац "колбаску", Гамов думал о побеге. Во сне ему виделись тюремные ворота, летающие над плацем, словно дельтаплан, грузовики с тротилом и Бабанский в форме капитана внутренней службы. Утром Гамов отдал камерному другу тротиловую шашку.
Бывший сапер Бабанский желал пуститься в бега с не меньшей охотой. В его следственном деле значилась 117-я статья, которая полностью хоронила какой бы то ни было лагерный авторитет. Зек сидел за развратные действия в отношении несовершеннолетней. "Снял на рынке телку, - с горечью вспоминал Бабанский. - За десять баксов уболтал ее "сыграть на саксофоне". Пошли в подвал. Там я и разгрузился. Когда же пришло время платить, меня жаба начала душить - спасу нет. Иди, говорю, коза драная, отсюда, пока еще трамваи ходят. Сказал и вышел из подвала. А соска эта прямиком в милицию пошла, заявление на меня накатала. Дескать, я, угрожая ножом, трахнул ее в извращенной форме. А девке едва пятнадцать стукнуло". Бабанский выходил на финишную прямую к "петушиному углу". В любой момент урки могли переселить его к параше. Та же участь грозила и Гамову - истребителю рецидивистов.
Друзья по несчастью решили бежать после Нового года. Но побег из "Крестов" они бы вдвоем не потянули. После долгих колебаний и ночных совещаний в план тайной акции решили посвятить пахана камеры - Васю Кутаса, трижды судимого за разбой. На мозгах Кутаса матушка-природа явно сэкономила, что однако не мешало пахану хозяйничать в камере. Многим запомнилось его прибытие в камеру № 945. Порог переступил двухметровый амбал с шрамом через все лицо. Кутас прошелся вдоль кроватей, покопался в носу и вежливо разбудил зека, дремавшего на верхнем ярусе у окна:
- Полежи, братуха, в другом месте…