Всего за 219 руб. Купить полную версию
Но найти булавку на дереве оказалось совсем не просто. Выручил один из гостей: в тот день он забыл надеть подтяжки и, чтобы не спадали брюки, вынужден был воспользоваться английской булавкой.
Однако в последний момент у Бьянки не хватило пороху. Ведь, как-никак, это их, малышей, праздник! И потом, если рассудить, предсказание синьора Беккариса Брулло было самой что ни на есть ложью. Где это видано, чтобы соседи по дому произносили проклятья?
Единственной недовольной осталась Доротея: ещё бы, она теперь снова была обречена не спать ночами, укачивая четырёх кричащих младенцев, хотя бы и с действенной помощью кошки Прунильды.
Видя, что его выступление не произвело на присутствующих должного воздействия, синьор Беккарис Брулло изобразил на лице полнейшее безразличие и, кинувшись к столу, принялся поглощать сладости и закуски в таком количестве, что на следующий день пришлось воспользоваться канатной дорогой, чтобы доставить его обратно домой.
Праздник явно затянулся. Гости устали и высказывали желание отправиться по домам. Аглае было нетрудно ещё раз их загипнотизировать и препроводить домой в спящем виде.
К полуночи все разошлись.
Бьянка и Аглая остались среди остатков пиршества в обществе синьора Беккариса Брулло, который так объелся, что лежал на полу не в силах пошевелиться. Они принялись за уборку, и дерево само им в этом помогало, то и дело встряхивая ветвями и сбрасывая вниз, подобно сухим листьям, обёртки от конфет, огрызки и крошки печенья, щедро рассыпанные по всему полу площадки…
Вскоре весь мусор оказался под деревом, но ненадолго: ночью трава наполнилась прожорливыми обитателями, тут же подчистившими все остатки пира.
Одна рыжая муравьиха завладела изумрудной серёжкой, которую обронила мама Аглаи, и, довольная, утащила её в свой подземный домик. А на следующий день мама Аглаи тщетно искала её по всему дому и продолжает искать до сих пор.
Прежде чем отправиться спать внутрь ствола, Бьянка произвела обход своей части дерева. Аглая спала, свернувшись калачиком, в своей подвесной постели. Доротея храпела в будке, и Амадей охранял её сон, растянувшись на пороге. Прунильда дремала на ветке, наблюдая вполглаза за четырьмя малышами. Укачиваемые ветерком в люльках, они если и не спали, то, по крайней мере, вели себя достаточно тихо.
Бьянка вспомнила о том дне, когда они с Аглаей решили переселиться на дерево, потому что им непременно хотелось, чтобы их дом был не похож ни на какие другие. Тогда они и представить не могли, что в этом новом доме окажется столько народа.
«Тут нужен глаз да глаз, — подумала она. — А то и не заметишь, как обзаведёшься целым семейством!»
Глава 9
МАЛЫШИ МЕНЯЮТ ДИЕТУ
Было дождливое зимнее утро. Бьянка и Аглая уже давно восстановили стены своего дома, позаботившись, чтобы ни дождь, ни ветер ни с какой стороны не могли в него проникнуть. Дерево и тут помогало им, сдвигая ветки и прикрывая самыми широкими листьями наиболее уязвимые места стен и крыши.
Внутри было хорошо и уютно. Подруги убрали перегородки и превратили дом в одну просторную комнату, где и собрались в то утро все члены этой странной семьи.
— Так я по крайней мере буду держать ситуацию под контролем, — говорила Аглая.
Она перенесла фортепиано в угол комнаты и теперь пробовала сочинять музыку, похожую на шум дождя, барабанящего по листьям.
— Так не годится. Ты копируешь, — упрекнула её Бьянка.
— Нет, я просто ищу вдохновение, — отвечала Аглая, внимательно прислушиваясь к звукам капель. — Мне бы хотелось играть такую музыку в разгар лета, в какой-нибудь жаркий-прежаркий день. Представь себе, как бы она всех освежала.
Бьянка собиралась шить детям костюмчики из больших жёлтых листьев — тех, что успели опасть осенью.
Доротея громко храпела посреди комнаты, а малыши спали, прижавшись к её тёплым шерстяным бокам. Амадей с интересом смотрел в окно. Ничего особенного там не было: только листья и листья, и капли, стекающие по стеклу. Но эти-то капли, по-видимому, и привлекали его больше всего.
«Подумать только, все одинаковые и все текут в одном направлении!» — казалось, размышлял Амадей.
Прунильда между тем охотилась за пауком, прячась в засаде за ножками фортепиано. Потом ей это наскучило, и она отправилась нюхать и щекотать усами заснувших малышей.
Первой проснулась Инальбис, одна из близнецов. Она открыла глаза и села; потом, ухватившись за шею Прунильды, поднялась на ножки и сделала несколько неуверенных шагов.
— Смотри! Она научилась ходить! — радостно закричала Аглая.
— Пора! — ответила Бьянка. — Ведь им уже должно быть где-то около года.
Потом она обратилась к Инальбис:
— Иди сюда, красавица. Оставь кошку, попробуй идти сама. — И она протянула к ней руки.
Но Прунильда, гордая доставшейся ей ролью няньки, поспешила увести малышку в другой конец комнаты.
— Тебе не кажется, — сказала Аглая, — что в последнее время дети немного похудели?
— Значит, ты тоже заметила? — отозвалась Бьянка. — Меня, признаться, это слегка беспокоит… К тому же Доротея вот уже несколько дней ходит какая-то странная, как будто ей нездоровится.
При звуке своего имени сенбернариха проснулась, зевнула и встала, потягиваясь, откинув трёх пригревшихся возле неё малышей, так что те с жалобным хныканьем покатились в разные стороны. Не обращая на них внимания, Доротея обошла всю комнату, понюхала в углах, поприветствовала Амадея хвостом, потом, стараясь не привлекать внимания, прикрыла за собой дверь и вышла под дождь.
— Что я тебе говорила? — отреагировала Бьянка. — По-твоему, нормально уходить из дома в такую отвратительную погоду?
Но Аглая, не теряя времени, оставила фортепиано, быстро натянула на себя дождевик и выскочила вслед за Доротеей.
Привлечённая шорохом листвы, она посмотрела вверх и увидела кормилицу, которая, перелезая с ветки на ветку, поднималась всё выше и выше по дереву. Стараясь не шуметь, Аглая пустилась ей вдогонку.
Доротея остановилась, когда дом Беккариса Брулло остался далеко внизу. Аглая, прячась среди ветвей, увидела, что собака подошла на цыпочках к огромному гнезду. «Ну нет, как вам нравится! — возмутилась она про себя. — Брать пример с этой отпетой Прунильды?! Я понимаю ещё, когда кошка разоряет гнёзда, но чтобы собака?!»
Доротея обошла вокруг, потрогала лапой прутья и… уселась на гнездо. Аглая, завёрнутая в свой жёлтый плащ, смотрела на неё, ничего не понимая.
Между тем дождь всё шёл и шёл. Бедная собака вымокла до нитки, но оставалась неподвижно сидеть на своём месте, то есть на гнезде, которое, помимо необычных размеров, отличалось ещё весьма оригинальной формой.
Наконец Доротея встала и тут же поспешила вниз. Тогда Аглая осторожно приблизилась к гнезду и, раздвинув прикрывавшие его листья, обнаружила пять странных яиц. Они были значительно больше куриных, тёмные, с жёлтыми и коричневыми крапинками.
— Интересно, что за птица их снесла? — спросила сама себя Аглая. — И почему это Доротее вздумалось их высиживать? Хорошо ещё, что не раздавила.
Потом она стала размышлять: «Такое большое гнездо должно принадлежать очень большой птице, да и яйца громадные… Неужели это гнездо орла? А что, если бы мать-орлица застала нашу дурочку за её нелепым занятием? Вот был бы ужас!»
И она спустилась вниз. Но Бьянке ничего рассказывать не стала — не хотела тревожить.
Следующий день выдался прекрасным. Все четверо малышей пробовали ходить, и Прунильда с Доротеей только успевали поворачиваться: то надо было кого-то поддерживать, то поднимать и утешать, когда кто-то падал и ушибался. Прунильда от гордости урчала, как мотор; Доротея же хоть и проявляла интерес к происходящему, но всё же нашла предлог, чтобы улизнуть из дома ещё раз.