Всего за 400 руб. Купить полную версию
Произвели огневой налет по позициям артиллерии на обратном скате Карачуна. 8 снарядов из «Ноны». Что-то сильно сдетонировало с клубом черного дыма. Противник в ответ из гаубиц разнес два дома и автомойку в районе моста через Казенный Торец. Среди населения жертв нет, но на стихийном митинге уже звучат предложения «убираться отсюда». Ничего удивительного… людей вполне можно понять и абсолютно нельзя ни в чем обвинить. Однако хотелось бы услышать, что они заговорят через недельку после того, как (если) мы «уберемся»…»
Возможно, что выдвижение техники было связано не с подготовкой атаки, а с ожидание прорыва ополченцев из Славянска. Командиром «Ноны» был чешский доброволец Олдржих Грунд.
«Хорошие вести от одной из наших боевых групп, выведенных за пределы кольца окружения: разгромлен блокпост в Новониколаевке[35]. Уничтожены 2 БМД, подбит танк Т-64, уничтожено 11 бойцов противника, много раненных. Наши потери – два «300-х».
22–23 мая в различных районах Донецкой и Луганской области прошли боестолкновения. Так, 23 мая под Карловкой попал в засаду и понес тяжелые потери добровольческий батальон «Донбасс». Комбат «Донбасса» Семен Семенченко тогда прославился тем, что через facebook просил помощи у десантников: «Дайте, суки, БТР!».
24 мая вечером Славянск вновь подвергся обстрелу. «Трасса на Славянск полностью перекрыта, над городом дымовые облака, силовики начали обстрел города и наших блокпостов. Также идет стрельба из минометов вблизи поселка Семеновка. Мы держим оборону», – сообщил представитель штаба народного ополчения города.
В результате артобстрела под Славянском было частично разрушено здание психиатрической больницы. Во время обстрела были убиты итальянский журналист и его переводчик, был ранен французский журналист.
25 мая. Сводка. «Ночью наш отряд атаковал блокпост у н.п. Селезневка (примерно два километра восточнее Славянска – севернее Семеновки. Уничтожен (сгорел) 1 БТР, еще один подбит. Наши потери – 1 доброволец.
Сегодня в 17.30 нанесли (как и обещал – артпозиции были размещены вне пределов города) комбинированные удары по двум группировкам противника в пос. Комбикормовый и на блокпосту БЗС. Основные усилия сосредоточили на последнем – 90 мин 82-мм и 25 снарядов «ноны». Там был маленький ад – почти сразу взорвалась бензоколонка… Было несколько детонаций боеприпасов (у них там много чего стояло, и располагался один из штабов нацгвардии). Думается, потери у укров есть и, надеюсь, немалые. Тем более, что мы ни разу еще их днем артиллерией не обстреливали в этой точке и они там чувствовали себя весьма вольготно.
Артиллерия непобедимой украинской армии на Карачуне (и не только там) выдвижение колонны и сам обстрел прозевала и до самого снятия наших батарей с позиций не смогла сделать ни единого выстрела. Впрочем, нашу огневую позицию, судя по тому, куда запоздало начали стрелять, они вообще не обнаружили. К нам за сутки пришло ещё 80 добровольцев, в том числе около 10 – из России»
«[дополнение] К сводке: После того, как минометами и «ноной» был в хлам разбит блокпост и опорный пункт БЗС (по укрской терминологии – «блокпост № 3»), они попытались отвести технику на блокпост на повороте к Красному Лиману (ихний «№ 4»). Но там их ждал небольшой сюрприз в виде нашей засады. В результате 1 броня сгорела от выстрела РПГ, вторая – от нескольких очередей из «Утеса» 12,7-мм к.[36] Потом укров угостили вогами[37] и ружейно-пулеметным огнем, добавили из пушки БМД-1 и без каких-либо потерь вернулись на исходные позиции (задача захвата поста как таковая не ставилась – в связи с слишком уж большим превосходством противника в бронетехнике и указанием не подставляться под массированный артобстрел за пределами собственных укреплений). Однако бой на этом не закончился: еще примерно 10–15 минут укры вели ожесточеннейший бой друг с другом, применяя пушки и крупнокалиберные пулеметы… пожаров от этого у них еще прибавилось. На западном направлении – в районе пос. Мирный – наша разведгруппа также обстреляла посты противника.
Зато укры «отличились» под вечер – истребили в полном составе журналистскую группу… в Андреевке убиты два итальянских журналиста и переводчица, ранен в ногу французский репортер. Француза ополченцы сумели эвакуировать, а вот трупы итальянцев несколько часов вытащить не могли из-за обстрела – укры (или, возможно, поляки из ЧВК, которые охраняют Карачун по периметру) стреляли на любое шевеление».
Уточнение о потерях противника в БТРах: «2 – ночью и 2 – днем. Всего 4 за неполные сутки и только ручными средствами (РПГ и к/к[38] пулемет). Сколько и чего уничтожено в ходе артобстрела – не знаю».
О чеченцах Игорь написал: «У нас нет. Но в Антраците есть вроде несколько. В любом случае, речь идет о единицах и они «погоды не делают».
О дальнейших перспективах Котыч высказался так: «Не знаю. Честно. Но мне почему-то кажется, что они за последние три дня «надломились», что ли… Поняли, что воевать придется всерьез и отнюдь не бескровно… скорее наоборот. А они к этому ну совсем не готовы. Под Славянском и Краматорском реально соотношение потерь наших к ихним 1 к 10 в людях. А в бронетехнике вообще 0 к… (точно не знаю сколько, но за последние двое суток подчиненными мне подразделениями только в Новотроицком и под Славянском уничтожено и выведено из строя минимум 7 бронеединиц, включая танк).»
О поляках из ЧВК: «Они никуда не суются. Сидят с тепловизорами и снайперками километрах в 2 от наших дозоров и спокойно подсчитывают дивиденды. Разве что в Андреевку пару раз в магазин за едой спускались. А так их не видно и не слышно».
О потерях противника: «Никто пока достоверных данных о потерях на блоке БЗС не сообщил. Думаю, в лучшем случае, на обоих атакованных блоках речь может идти о десятке-полутора погибших и 30–40 раненных. Может, и того нет. Укры признали 2 убитых и 4 раненых. «Нигде так не врут, как на войне и на охоте» (с)».
25 мая выдался тихим. «Сегодня весь день – затишье. Разве что между БЗС и поворотом на Красный Лиман нацгвардейцы между собой минут 40 воевали. Они заняли блокпосты, сменив тех, кто был до них. Ну и начали «простреливать местность» не зная толком – где соседи. Соседи ответили. И «пошло-поехало». Вряд ли кого убили, но боеприпасов уйму истратили.
Изготовились они к атаке. Еще одну батарею (то ли 11-ю по счету, то ли 12-ю) на Карачун приволокли. Всего у них в избытке. Вот только готовности пойти в атаку по-настоящему не наблюдается… Ведь надо будет подойти на расстояние действительного огня, а в тесноте улиц никакая гаубица не поможет, да и танк не сильно… В общем, пехота у них – главная проблема. Разве что пьяными в бой погонят – пьют укрские солдаты безбожно…»
О захваченных украинцами пленных: «Они постоянно кого-то хватают, с нашего региона свозят в Изюм, где довольно жестко пытают. Кроме пыток, держат пленных и задержанных в яме с водой, кормят кашей с песком… Глупые, недалекие люди… Они, вероятно, так и не уразумели, с кем столкнулись… Ведь если (вернее, когда) мы начнем побеждать и они (в надежде на «крымский вариант») с собачьей преданностью начнут заглядывать нам в глаза с немым вопросом «нас ведь на службе оставят? мы ведь свои, славяне!», то ответ будет для них ужасающе неожиданный… Не-е-ет! Никаких крымских вариантов! Собравшееся у нас в ополчение сборище моих старых друзей-приятелей – чеченских ветеранов – будет воевать по-настоящему не только на фронте. В тылу тоже всю мразь к ногтю возьмем и сбу-шники в Изюме и Харькове, если не успеют удрать, вспомнят и кашу с песком, и зиндан с водой, куда они бросают сейчас русских мальчишек и стариков».