Всего за 170 руб. Купить полную версию
– Ты совсем взрослая, – похвалила Маришку Катя. – Наверно все знаешь, что дома творится, как дела идут.
– А как же? Все знаю.
– Так уж и все? – Катя сделала вид, что не верит.
– Все знаю, вот абсолютно все!
– Даже про пропавшую овечку?
– Про Дашу?
– Какую еще Дашу? – не поняла Катя.
– Даша это овечка! – объяснила Маришка. – Ее дядя Федя увез на мотоцикле. Я в окошко видела.
– Вот как? А разве она не на речке пропала?
– Ой, правильно! – воскликнула девочка. – Я перепутала. Мама же говорила, что Дашка у речки пропала.
– Значит, ее не дядя Федя увез?
– Дядя Федя? – Маришка задумалась. – Увез.
– Так что же получается? – Катя погрозила малышке пальцем. – Овечка у реки пропала, и дядя Федя ее увез? Разве так бывает?
– Бывает!
– Ладно, Маришка, будь здорова. Нам пора.
Ребята вышли со двора.
– Разве от ребенка чего толком добьешься? – с пренебрежением бросил Ерема.
– Малышня, – подтвердил Данилка. – Сама не знает, что говорит.
– Идем в хлебный, – произнесла Катя. И они пошли к продовольственному магазину. – Кстати, много у нас дядей Федей, да еще с мотоциклом?
– Да нет, – тут же возразил Данилка. – Федька с мотоциклом один. Тот, который тракторист.
– Который исчез? – сделала вывод Катя. – Сдается мне, что когда Маришка сказала, что Дашку увез дядя Федя на мотоцикле, куда больше похоже на правду, чем пропажа. Ладно, посмотрим. Вон кстати, тетя Клара идет.
Катя пошла к крупной полной женщине, которая, тяжело дыша, шла навстречу с двумя большими сумками.
– Здравствуйте, Клара Максимовна!
– Катюша! Уже приехала? Вот радость! Здравствуй, дорогая! Как поживаешь? Как учишься?
– Живу я замечательно. Учусь еще лучше.
– Молодец! Леша тоже с тобой в этот раз приехал?
– Конечно. Куда же он без меня?
– Хорошие внуки у бабы Маши.
– А как вы поживаете? Все ли у вас в порядке?
– Нормально все, Катенька. Все хорошо. Маришка растет, уже все буквы знает. Может, ты ее грамоте поучишь?
– Поучу, тетя Клара, обязательно поучу. Значит, все в порядке?
– В порядке!
– Тогда мы дальше побежим.
– Бегите.
И тетя Клара пошла дальше. Мальчики вплотную приблизились к Кате и зашептали ей в оба уха:
– Ты чего это про овцу не спросила?
– Кто же так спрашивает? Чего ты так не конкретно?
Катя молчала и не отвечала на вопросы, затем, когда тетя Клара скрылась за воротами своего дома, ответила:
– Что вы так расшумелись? Я все делаю, как надо. Я ее отвлекла посторонними вопросами, и посмотрела на ее настроение.
– А зачем тебе ее настроение? – искренне удивился Ерема.
– Вы обратили внимание на то, что она очень была веселая?
– Ну и что? Она всегда веселая!
– Вот в том-то и дело. Если бы у меня украли овцу, я бы ходила хмурая и задумчивая. Все-таки овца в хозяйстве что-то значит. Помню, у бабушки в прошлом году соседский пес Колумб петуха задрал. Так она дня три места себе не находила. Переживала. А тут овца.
– Так сколько же можно убиваться из-за овцы? Ну, пострадала три дня, пусть неделю, потом забыла, – резонно заметил Данилка.
– Сколько помню тетю Клару, если спросишь ее о чем-нибудь, так она столько всего расскажет, да еще со всеми подробностями, – продолжала сомневаться Катя. – А тут я ее два раза спросила, все ли у нее в порядке. И она оба раза про овцу даже не упомянула. Вам не кажется это странным?
– Кажется, – согласились мальчики.
– Ладно, не будем пока об этом думать. Потом обсудим. Сейчас идем к бабе Шуре. Вот это будет наш главный свидетель.
– А почему главный?
– Потому что у нее пропали два гуся, это раз. И она же видела пропавшего тракториста Федю у Змеиной заводи.
Ребята пошли к бабе Шуре. Она жила около хлебного магазина, и ее дом стоял на перекрестке.
– Уверена, что баба Шура сидит с бабульками у магазина и обсуждает последние известия. Уж она точно про своих гусей будет целый месяц шуметь. Я ее знаю.
Так оно и оказалось. Баба Шура сидела на длинной лавке перед магазином с тремя бабками и, опершись о палку, о чем-то говорила.
– Сначала будем слушать, – прошептала Катя. – Встанем в очередь за хлебом.
Очередь на их удачу была длинная и многолюдная. Ребята пристроились в хвосте и навострили уши. Баба Шура громко обсуждала последние известия. Ее очень волновали события на Ближнем востоке.
– И чего они туда полезли? – шумела она. – Чего там этим проклятущим американцам понадобилось?
Затем она стала обсуждать последнее повышение цен на хлеб:
– Для нас крестьян это положительный факт! – утверждала она. – Сама по радио слышала. Год нынче неурожайный во всем мире. Значит, зерно продадим по высокой цене. Будем с прибылью.
Закончив с хлебом, она перешла к предстоящим зимой выборам.
– Я на выборы не пойду! Вот не пойду и все. Как вы меня не уговаривайте. Ну а коли пойду, то ни за что за Круглова нашего голосовать не буду. Сколько я ему говорила, чтобы он лужу перед моим домом засыпал? Сколько писала? А лужа на том же месте!
Ребята с нетерпением ждали, когда же она вспомнит про гусей. Но бабка переходила с одной темы на другую, с пятого на десятое, но про гусей не вспоминала. За всеми этими разговорами очередь подошла к концу. Оказавшись перед прилавком, наши друзья выяснили, что у них с собой нет денег. И этот факт не остался без внимания бабы Шуры.
– Вот до чего мы докатились! – вещала она. – Детям на хлеб не хватает! А конфет они и не видят, небось! Это все Бог нас карает за грехи наши, чтобы мы тут на земле мучались. Вот и у Федьки, племянника моего никогда денег при себе не было. Все сразу пропивал.
Катя очень обрадовалась, что речь, наконец, зашла о важном.
– А где он сейчас, ваш племянник? – спросила она, как бы невзначай.
– Шут его знает! – отмахнулась бабка. Но потом словно что-то вспомнила, даже на месте подпрыгнула. – Разве же ты не знаешь, Катерина батьковна?
– Не знаю! – искренне ответила девочка.
– Пропал ведь он, – баба Шура всхлипнула и утерла глаза концами платка. – Два дня уж, как пропал.
– А почему вы думаете, что он пропал? Может, он просто уехал, не предупредив.
– Нет! – баба Шура замахала руками. – Он бы предупредил, коли уехать собрался. Всегда предупреждал. А так ушел на рыбалку и не вернулся.
– И когда вы его последний раз видели?
– Так у реки и видела, когда гусей искала. Как раз после обеда это и было.
– Но если он с рыбалки не вернулся, значит, он утонул, – предположила Катя. – Его в воде не искали? А удочки остались? Или какие другие следы? А почему вы гусей искали?
Баба Шура как-то растерялась под такой лавиной вопросов, затем опомнилась:
– Искали, везде искали его дружки. Ничего не нашли, ни Федьки, ни удочек, ни рыбы, которую он поймал.
– А гусей вы тоже не нашли?
– И гусей я не нашла, – бабка опять всхлипнула, затем вдруг, посмотрела куда-то вдаль и говорит: – Ой, что-то я с вами заболталась. Мне ведь огурцы поливать надо. Чего я жду?
– Крайне запутанные и противоречивые показания, – произнесла Катя, глядя вслед быстро удаляющейся, почти бежавшей старухе. Она опять поправила на носу невидимые очки. – И сдается мне, друзья мои, правды в них очень немного. Переходим к следующему свидетелю. Кто у нас по списку?
– Варька, – сказали близнецы. – А потом сторож Кузьма.
– Ищем Варьку! – объявила сыщица.
Варьку нашли на детской площадке возле бывшего сельсовета, где она выгуливала младшего братишку Митьку. Упитанный мальчуган, которому было три с половиной года, с философским видом сидел на качелях, а тринадцатилетняя долговязая рыжая и вся в веснушках, но все равно симпатичная Варька со скучающей физиономией его раскачивала. Как только она начинала лениться, Митька орал чуть не благим матом:
– Качай! Варька! Качай! Маме расскажу!
О чем он собирается рассказать маме, было непонятно. Но кричал он так противно и мерзко, что любому, кто это слышал, хотелось пришибить гадкого мальчишку чем-нибудь твердым и тяжелым.
– Привет, Варька! – поздоровались сыщики.
– Привет, – равнодушно ответила девочка.
– Как живешь, Варвара краса? – спросила Катя и села на соседние качели. Тут же к ней подскочили близнецы и стали ее раскачивать.
– Это люди живут, – печально вздохнула Варька. – А я существую.
– Что так? – посочувствовал Катя. – Митька достает?
– Если бы только Митька. А то ни от кого житья нет. Ни от подруг, ни от дружков, ни от родителей.
– А чего у тебя с бычком случилось? – с ходу решила взять быка за рога Катя.
– А чего это ты спрашиваешь? – сразу оживилась Варька.
– Да так, интересно. Все-таки событие. Очень даже крупное событие в твоей жизни. Разве не так?
– Тоже мне, событие! – фыркнула Варька. – Подумаешь, бычок! Вот у меня с Петькой полный разлад, это да. А ты, Катька, с каким-то бычком пристаешь.
– Но ведь тебе за бычка попало? – продолжала допытываться Катя.
– Попало, – как-то совершенно равнодушно ответила Варька. – Отец даже ремнем выдрал.
– Кошмар! – совершенно искренне ахнула Катя. – Прямо ремнем?
Близнецы тоже смотрели на Варьку с сочувствием. Но они молчали, полностью доверяя вести дознание своему командиру.
– Ага, по заднему месту. До сих пор сидеть больно. А ты, в этом году одна? Лешка разве не приехал?
В последнюю фразу Варька вложила куда больше интереса, нежели в предыдущие.
– Качай! – заорал Митька. – Качай! Маме скажу! Папе скажу! От тебя опять выпорет.