Суслин Дмитрий Юрьевич - Валентинка стр 20.

Лешка и молочные зубы

Все-таки Лешка иногда бывает трусом. Нет, когда надо подраться, на велике трюк выполнить, или в овраг по отвесной стене спуститься, тут проблем нет. А вот если укол сделать или зуб вырвать, то тут с моим братом просто настоящая беда. Не узнать человека. Он становится весь бледный от страха, трясется и любого врача до белого каления довести может. Но больше всего он боится лечить зубы. Сладкое Лешка любит, и мама частенько его водит в стоматологическую поликлинику, что недалеко от нашего дома. Там его все знают, и когда он появляется, только руками от ужаса машут. Однажды, когда Лешка еще учился в первом классе, бабушка повела его зуб вырывать. Мама в это время на работе была. Лешку увели в кабинет. А мы с бабушкой остались ждать в коридоре. Лешка орал так, как никогда в этом здании никто не орал. Когда его зареванного врачи нам вернули, и мы заглянули несчастному ребенку в рот, бабушка обнаружила, что вырвали не тот зуб. Бабушка устроила настоящий скандал и даже до заведующего дошла. Но ведь зуб на прежнее место уже не поставишь. Даже самый лучший заведующий на это не способен. Пришлось опять все повторять сначала. Когда мы пришли домой, то от мамы досталось уже бабушке за то что, она позволила врачам не тот зуб вырвать. С тех пор с лечением Лешкиных зубов у нас проблемы.

Обычно я первый замечаю, как Лешка становится задумчивым и серьезным. Так случилось и совсем недавно.

– Что, зуб качается? – догадался я.

– Ничего не качается, – буркнул Лешка, пряча глаза.

– А чего ты тогда такой серьезный? – не унимался я.

– Я всегда такой.

– Нет, ты другой. Веселый и живой. А сейчас словно рыба дохлая.

– Сам ты рыба дохлая! – огрызнулся Лешка.

– Так качается у тебя зуб или нет? Правду говори! – настаивал я.

– А ты маме не скажешь? – спросил брат.

– Не скажу, – пообещал я и добавил: – Да она все равно сама скоро заметит. У тебя на лице написано, что у тебя зуб качается.

– Как написано? – Лешка даже за лицо схватился.

– Ну, это я фигурально выразился.

– Ты нормально выражайся. По-человечески, – обиделся Лешка.

– Ладно. Сильно качается?

– Нет, не очень.

– Дай посмотреть.

Лешка зажал рот рукой и замотал головой.

– Не бойся. Я только посмотрю, – пообещал я.

Лешка нехотя открыл рот.

– Который? – спросил я его.

– Боковой клык, – Лешка осторожно потрогал зуб пальцем.

– Дай мне тоже потрогать. Может, тебе только кажется.

Лешка не охотно согласился. Я осторожно пощупал зуб пальцем и попробовал покачать. Лешка, как крокодил, – хоп! – и захлопнул рот, клацнув челюстями. Я от испугу, что он мне палец откусит, заорал и щелкнул его по лбу.

– Ты чего дерешься? – в свою очередь заорал Лешка.

– А ты чего кусаешься?

– Я думал, что ты мне зуб выдавишь.

– А я думал, что ты мне палец откусишь, – сказал я, дуя на руку.

На следующий день Лешка стал еще более хмурым и грустным. Тут уже и мама заметила, что что-то не так.

– Леша, что с тобой? – участливо спросила она. – Опять зуб качается?

– Нет! – выкрикнул брат.

Лешка так яростно начал доказывать, что с зубами у него все в порядке, что мама только головой покачала и вздохнула:

– Ну начинается!

Когда у Лешки зуб качается, он перестает есть. Только воду пьет, быстро худеет, бледнеет и ждет, когда зуб сам выпадет. Он может так неделю жить. Не ест ни в школе, ни дома.

– Ешь! – кричит ему за ужином мама. – Ешь, не зли меня, или завтра тебя в больницу поведу!

– Не могу! – кричит в ответ Лешка, и по его лицу ручьем текут слезы. – Мне больно кусать! У меня от этого зуба уже весь язык ободран! Я умереть хочу!

– Ты и так почти умираешь! Голодной смертью! А манную кашу будешь? – спрашивает мама.

– Да, только жидкую, – кивает головой Лешка.

И приходится маме каждый день манную кашу готовить, а она этого терпеть не может.

У меня с зубами проблем нет. Я как только чувствую, что зуб качается, начинаю его все время языком туда-сюда двигать, и зуб постепенно раскачивается. Наконец, когда он, словно на ниточке, висит, бегу к маме и открываю рот. Мама большим пальцем раз! И готово. И ни капельки не больно. Как Лешка таких простых вещей понять не может?! Страдает, плачет по ночам, вздрагивает во сне и всех доводит почти до сумасшествия. Мы с мамой тоже становимся хмурыми и несчастными. Когда в семье кому-то плохо, остальным не все равно. Мы с мамой очень переживаем за Лешку.

Но рано или поздно наступает день, когда брат утром просыпается с улыбкой до ушей. Я сразу понимаю, в чем тут дело.

– Что, выпал? – с надеждой спрашиваю я.

– Выпал! – радостно сообщает Лешка и показывает новую дырку во рту.

Счастье и хорошее настроение снова возвращаются в наш дом. Жаль только, что у Лешки молочных зубов еще так много осталось. Вот бы они все разом выпали.

Так положено

Однажды Лешка поразил нас с мамой своей изобретательностью. Как-то вечером стали мы готовиться ко сну, а он вдруг говорит:

– Ой, что-то я пить захотел!

И побежал в кухню. Начал там графином и стаканом звенеть. Я это услышал и тоже побежал в кухню.

– Чего тебе надо? – увидев меня, недовольно спросил Лешка.

– Я тоже пить хочу! – ответил я. – Не ты один от жажды страдаешь.

– На пей! – сказал Лешка и протянул мне стакан с водой.

Я даже удивился. Чего это он такой добренький? Воды себе налил, а первым пить отказался. Но я ничего не сказал, взял стакан и стал пить.

– Много на ночь не пейте! – крикнула нам мама из комнаты. – Плохо спать будете.

– Пей быстрее! – зашипел на меня Лешка. – Мне тоже хочется.

– Что я тебе верблюд, что ли? – возразил я. – Вода холодная. Я быстро не могу. У меня зубы ломить начинает. Возьми себе другой стакан.

– Я из этого хочу.

Я удивился, с чего это вдруг мой братец такой избирательный, но выпил все до единой капли и стакан ему отдал.

– Чего ты стоишь? – нетерпеливо спросил он.

– Тебя жду, – ответил я. – Чего ты воду не наливаешь? Ты же пить хотел.

– Пол холодный, а ты босиком, – вместо ответа сказал Лешка. – Простудишься. А ну быстро беги в постель. А я и без тебя прекрасно напьюсь. Мне помощь не нужна. Иди, давай, не стой!

"Надо же какой заботливый", – удивился я и, не долго думая, побежал в кровать, потому что действительно хотел спать. А Лешка остался в кухне и был там довольно долго. Чем-то там звенел, стучал и сопел. Что-то даже уронил и тихо чертыхнулся. Наконец он пришел в комнату, нырнул под одеяло и стал с боку на бок ворочаться.

– Чего ты вертишься? – недовольно проворчал я. – Спать мешаешь.

– Чего-то мне не спится. Зря я, наверно, воду пил. Надо было теплое молоко. Оно, говорят, при бессоннице помогает.

– У тебя в твоем возрасте не может быть бессонницы, – уже сквозь сон пробормотал я.

– Еще как может. Ведь я же не сплю. Значит, вот она бессонница и есть. Не могу спать и все тут.

– Ну так не мешай спать другим. Иди книжку почитай какую-нибудь скучную. Она тебя живо усыпит. Возьми, например, учебник "Окружающий мир", – посоветовал я брату.

Лешка терпеть не может этот предмет.

– Верно, я так и сделаю, – живо согласился он.

Лешка побежал к столу, включил лампу и зашуршал страницами. Долго он читал или нет, я не знаю, потому что уснул и спал очень крепко.

А проснулся я от Лешкиного крика:

– Мама, Дима! Вставайте, кажется, мы в школу опаздываем!

– Что такое? – спросонья я даже подпрыгнул и чуть с кровати не упал.

– Время уже восемь! Посмотри на часы! – Лешка сунул мне под нос будильник.

– Восемь часов! – ахнул я. – До первого урока осталось всего тридцать минут.

Мама тоже вскочила с дивана и забегала по комнате.

– Странно, – бормотала она, – очень странно, как это я проспала?

Обычно мама встает в семь и будит нас с братом.

Я тоже стал бегать по квартире, быстро одеваясь. Времени оставалось катастрофически мало, но если постараться, то можно было успеть ко второму звонку.

Когда опаздываешь, все становится против тебя. Это я давно заметил. Неизвестно куда пропадают нужные вещи, из рук все валится, даже пуговицы на рубашке вдруг начинают вести себя самым подлым образом. Надевая штаны, я два раза упал, а перед этим долго скакал на одной ноге. Я долго искал свой носок, который почему-то оказался в ванной. Потом мы с Лешкой чуть не подрались, кому первым идти в туалет. В общем, это было не утро, а сумасшедший дом. Мы даже позавтракать не успели.

И вдруг я заметил, что в отличие от нас с мамой Лешка ведет себя как-то странно. Не суетится, как я, не торопится и вообще как-то хитро на нас с мамой посматривает и в кулачок хихикает.

– Ты чего, Леша, посмеиваешься? – спросила брата мама, когда мы стали в прихожей надевать куртки, и глаза ее подозрительно прищурились. – Что-то не так?

– А вы догадайтесь! – сказал Лешка и опять хихикнул.

– О чем это мы должны догадаться? – насупившись, грозно спросил я.

– Какое сегодня число? – засмеялся Лешка.

– Ну первое! – сказала мама.

– Первое чего? – подсказал брат.

– Апреля! – выкрикнул я, сразу догадавшись, в чем дело. Мне даже завидно стало, что не я, а Лешка такой здоровский розыгрыш придумал.

Мой брат даже на одной ножке запрыгал от счастья и запел во все горло:

– Первого апреля никому не верю! Первого апреля никому не верю!

– Ничего не понимаю! – сказала мама. – При чем тут первое апреля? Время восемь двадцать. Вы в школу опаздываете!