Всего за 109 руб. Купить полную версию
Наташа стала показывать, как надо правильно размять глину, чтоб получилась тонкая лепешка. Мы послушно лепили и слушали Наташины замечания. У Татьяны получилось быстро. Она уже не первый раз была здесь, так что знала некоторые секреты мастерства.
Потом лепешки надо было свернуть таким образом, чтоб получилась полая внутри фигурка. Я увлеклась и делала все очень осторожно, вспоминая, как возилась с бумагой, когда увлекалась оригами.
Мы все уткнулись в свои лепешки и не могли от них оторваться. Даже когда в мастерскую вошли двое мужчин, я не подняла головы.
Один из них оказался мужем Наташи Ильей, а другой был его другом. Приехал специально, чтоб самому сделать окарину.
Он рассказал совершенно невероятную историю. Оказывается, Наташины окарины поют. Причем только они умеют петь. У других мастеров они просто издают звуки, а эти – поют. В чем секрет?
Секрет был. Илья – музыкант, он обыгрывал каждую окарину.
Сергей, так звали парня, рассказал, как он впервые купил глиняную свистульку на выставке. И был просто потрясен ее звучанием. Он как раз записывал со своим ансамблем новую музыку. И окарина там играла. Но случилась неприятность: во время записи окарина нечаянно разбилась. Сергей с ног сбился, разыскивая такую же. Но все, что ему удалось приобрести, не годилось. Потом ему повезло. Он встретился с Ильей и узнал у него о Наташе.
– И самое главное, – объяснял Сергей, – мне просто необходим тот же музыкальный тон, вы понимаете?
– Невозможно! – усмехнулся Илья, – двух одинаковых не бывает.
Наши фигурки были готовы, теперь в них надо было проделать дырочки. Наташа выдала нам по специальной палочке, заостренной с одной стороны и в виде плоской лопаточки с другой. Показала, как делать отверстия.
– Ты тоже приступай, – велела она Сергею, – сделаешь лично для себя, Илья тебе поможет.
Теперь мы трудились вшестером. Я старалась. Во-первых, мне непременно захотелось самой сделать знаменитую поющую окарину, а во-вторых, этот парень, Сергей… Не могла же я сделать хуже, чем он!
Наши заготовки были окончены. Оставались мелкие штрихи. Я аккуратно заглаживала лопаткой шероховатости и неровности. Делала это нарочито медленно, поглядывая исподтишка на Сергея. Он склонился над своей лепешкой, Наташа и Илья ему помогали.
– Я все, – доложила Татьяна.
– Я тоже, – подхватила Женя.
– Молодцы! – похвалила Наташа.
Пришлось и мне с сожалением отдать Наташе свою фигурку.
– Для первого раза просто замечательно, – сказала она, рассматривая мою заготовку.
– А что дальше с ними надо делать? – спросила я.
– Теперь они должны высохнуть, потом обжиг в печи и глазурь, – объяснила Наташа, осторожно принимая у нас фигурки.
– Когда же их можно забрать? – не удержалась я.
– Через несколько дней, – пообещала Наташа, – хочешь еще раз приехать?
Я поспешно кивнула.
– Да ты волшебница! – удивилась Женя, – нашу царевну-несмеяну заинтересовала!
Я покраснела. Сергей поднял голову и посмотрел на меня.
– Только, боюсь, она не скоро сможет приехать.
– Что так? – спросила Наташа.
– Далековато. Если только на зимних каникулах, – предположила Женя.
– Ты не в Москве живешь? – обратилась ко мне Наташа.
– Нет… Я в гости приехала…
– Понятно. В таком случае, Женя, ты передашь Лере ее окарину, – Наташа подтвердила свои слова кивком головы. – Ну, идите в дом, мы тут скоро закончим.
– А можно я еще останусь, посмотрю, – робко спросила я.
– Оставайся, конечно.
– А можно еще одну слепить?
– Лепи! – милостиво разрешила Наташа.
Женя и Татьяна вышли. Сказали, что помоют руки и сходят в магазин.
Наташа ловко лепила свои окарины. Сергей тоже был занят. Илья показывал, как он обыгрывает свистульки. Они разговаривали между собой, почти не обращая на меня внимания.
Я сидела на табурете, сложив перепачканные ладони на коленях, и следила за движениями взрослых. Сергей тоже был взрослым, высоким, худощавым, в джинсовом костюме, светлые волосы, забранные в хвост, змеились по спине. Пожалуй, красивым его не назовешь… Но было в нем что-то притягательное. Что-то, что отвлекло меня от мыслей об Андрее.
– Ты так и сидишь? – всполошилась Наташа, – иди руки помой, глина присохнет.
Понятно, она меня гнала, чтоб я не путалась под ногами.
Я сползла с табурета и спросила, где умывальник.
– В сенях, – бросила Наташа, – там есть полотенце, – крикнула она вслед.
Я вымыла руки, нашла свою куртку на вешалке и покинула мастерскую. От нечего делать обошла дом вокруг, осмотрела фигурки и вазы, потом увидела садовую скамейку и села на нее.
Что мне оставалось делать? Читать Хемингуэя?
Позвонила Андрею. Зачем? Сама не знаю. Скорее машинально.
– Привет, – поздоровалась я робко, вдруг он сейчас занят, ему не до меня, и вообще, он же обиделся.
В ответ я услышала довольно бодрый голос:
– Привет.
– Ты на меня все еще сердишься?
Он рассмеялся:
– Забудь!
Я обрадовалась. Значит, можно продолжать:
– Что делаешь?
– Лера, я сейчас немного занят, если хочешь поболтать, давай созвонимся вечерком?
– Да, конечно, – покорно согласилась я.
Вот и все. Спрашивается, зачем все это было? Зачем мы знакомились, зачем гуляли по полю, зачем он фотографировал меня, зачем говорил, что я красивая? Зачем он меня поцеловал?!
Что я сделала не так?
Если бы только знать: проблема в нем или во мне?
Раздался звук подъезжающей машины. Татьяна и Женя вернулись из магазина. Я услышала голоса. Наверное, их встретили хозяева.
Наконец раздался Женин голос:
– Лера!
Все-таки они вспомнили обо мне. Я поднялась со скамейки и пошла к машине.
Видимо, работа была закончена, потому что все собрались во дворе. Сергей хотел распрощаться, но Татьяна с Женей остановили его: «Куда ты торопишься. Поедешь с нами». Он почему-то не слишком обрадовался. Говорил о том, что не любит зависимости и предпочел бы поехать на автобусе.
Никто не любит зависимости. Можно подумать, я от нее в восторге. Только мне все равно деваться некуда.
Сергея уговорили остаться.
Я сначала обрадовалась, но потом увидела: Сергей на меня внимания не обращает, абсолютно! Когда он понял, что до дома его довезут, совершенно расслабился и начал говорить с Ильей о губных гармошках. Пока мы пили чай, он даже сыграл несколько мелодий. Выяснилось, что у Ильи тоже есть губная гармошка. Он немедленно принес свой инструмент и сыграл нам, потом они играли на пару.
Ну, чем я могла их заинтересовать? Я не играла ни на каких музыкальных инструментах, я не снимала кино, даже никогда не держала в руках камеру. Я впервые в жизни сделала окарину, а до этого никаким искусством не интересовалась. Если не считать неудавшейся попытки моей мамы отдать меня в музыкальную школу. Она хотела, чтоб я училась играть на флейте. Но у меня совершенно нет музыкального слуха! Так что мамино желание так и не воплотилось в жизнь. Потом бабушка отвела меня в художественную школу, где когда-то училась Женя, но и там я не удержалась. Однажды удрала с уроков, никого не предупредив. Бабушка пришла за мной, а меня нет, и никто из преподавателей не знал, где я. Бабушке это не понравилось. С тех пор она перестала водить меня на занятия. Ей не хотелось брать на себя такую ответственность, тем более, что я не проявляла особенного энтузиазма. Потом папа заинтересовал меня оригами, но это было так давно…
Итак: я не пела, не танцевала, не умела говорить о судьбах русской литературы. У меня никогда не было парня, а тот, кто мне понравился, почему-то не хотел со мной общаться.
А взрослые между тем были вполне довольны друг другом. И общие темы для разговора у них находились, и интерес друг к другу тоже.
После того, как мы перекусили, Наташа и ее муж повели нас смотреть какую-то необыкновенную церковь. Кажется, она называется «Покрова на Нерли». Древний храм, у нас в городе таких нет. Когда строился этот храм, нашего города и в помине не было.