Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Люблю, когда Лешка загадками говорит. Потому что мне тогда думать не надо – он уже все придумал. Но я не расстраиваюсь. Каждому свое. Кто лучше умеет, тот пусть и делает. А кто не очень-то умеет, тот пусть помогает и не жалуется.
– Пошли, – сказал Алешка.
– Куда?
– Концы с концами связывать. С Палыча начнем.
Полпалыч был дома, готовил обед. Он открыл нам дверь в цветастом фартуке.
– Вовремя пришли, – сказал он. – У меня вдруг такой борщ получился! Сам не ожидал.
Кто же откажется от «такого!» борща. И мы пошли за ним в кухню. У него такой там был порядок – как на военном корабле. Чистота, все сверкает, каждая чашка-плошка на своем месте.
Полпалыч налил нам по тарелке и себя не обделил, и мы все дружно застучали ложками. Творец борща одобрительно поглядывал на нас.
– Люблю, когда люди хорошо едят. Кто хорошо ест, тот и хорошо работает.
– И наоборот, – подхватил Алешка. – Когда я хорошо поем, то могу уроки вообще не делать. Все и так получается.
Полпалыч его не понял, но виду не показал.
– Полпалыч, – сказал я. – Мы сегодня деньги вам не сможем отдать, ладно?
– Не спешите. Мне пенсию прибавили. Как раз на двести рублей. Не пропаду.
– А у вас борща много? – спросил Алешка.
– Здоровенная кастрюля. Я борщ прямо на неделю готовлю.
– Правильно, – одобрил Алешка. – Мама говорит, что хороший борщ день ото дня все лучше становится. Он настаивается. Вот завтра он будет еще лучше.
Полпалыч его намек понял.
– Заходи, конечно. А сейчас добавить? Пока не настоялся?
– Конечно. Чтобы вас не обидеть. Мама говорит, что хозяйке ужасно обидно, если гости плохо едят.
Я уже начал задумываться: зачем мы сюда пришли? Борща на халяву поесть? Какие тут концы надо связывать?
Оказалось – есть такие концы. Просто Алешка к ним очень издалека подбирался.
– А почему у вас в кухне телевизора нет? Сейчас многие в кухнях телевизоры ставят. Чтобы от дела не отрываться.
– У меня его и в комнате нет. Не люблю.
– Мы тоже его не включаем. Папа говорит: пока они русский язык не выучат, мы их слушать не станем.
– Это он о ком?
– Да об ихних дикторах. Папа говорит, что они очень неграмотные. Они все время говорят: «перЕспективный». А люди их слушают, верят им и неправильно запоминают. – Алешка вздохнул, как старенькая бабуля, и посетовал: – Неграмотный народ пошел, книг не читают, только телевизор смотрят. «ПерЕспективный»!
Вот и Липошка медальной нам пригодился.
– Ты прав, Алексей. Вот у нас в лаборатории хорошие специалисты есть, молодые, умные, а послушаешь, как они говорят, – и где их ум?
– А вы бы пригласили к ним какого-нибудь фенолога...
– Филолога, ты хочешь сказать?
– Ну да, который литературу знает. Пусть он их поучит.
– Ты угадал, Алексей. Я уж и сам об этом подумал.
– Вам порекомендовать кого-нибудь? – включился я. – У нас в школе очень хорошие учителя.
– Да я уже нашел, спасибо.
Вот и завязались два конца в один узелочек.
Если бы Лешка жил в эпоху королевских мушкетеров, из него классный интриган получился бы. Куда там до него кардиналу Ришелье! Но и в нашей эпохе за Лешкой числится много славных дел. Похоже, он не собирается изменять своему главному принципу – совать нос в чужие дела. Правда, у Алешки свое мнение на этот счет. Он не считает чужими дела, когда нужно кому-то помочь или... помешать. Помочь сделать хорошее, помешать сделать плохое. Нормальный принцип. Теперь вот он обеспокоен безопасностью Российской Федерации. Его задача – не допустить, чтобы кто-то выкрал ее государственный секрет. Ну и у меня такая же задача – куда ж я от Лешки денусь!
«Подзарядив» Полпалыча, мы уже были уверены, что он поможет Славе попасть в институт. А наш агент узнает, что ему там надо, и мы выведем его на чистую воду. А заодно с ним и мистера Иголкина, как называет его Алешка.
Вот только где взять агента?
– В школе, – Алешка пожал плечами. – Я тебя умоляю.
Да, конечно, в нашей школе, как говорит директор Семен Михалыч, очень способный контингент. Разносторонне одаренный. У нас есть артисты, поэты, шахматисты, художники, хулиганы. У нас даже есть свой игрок – Игоряшка Козлов. Когда ему нужны деньги, он идет к игорным автоматам и выигрывает нужную сумму. Но он, конечно, в агенты не годится. Такие игроки очень легко вербуются иностранной разведкой. Папа рассказывал нам об одном очень богатом бизнесмене, который увлекся игрой в рулетку. Он проиграл все: квартиру, загородный дом, все свои машины, семью. Он даже свои часы проиграл. И, наконец, проиграл Родину. Его давно приметили вражеские агенты, они даже вступили в контакт с владельцем казино, и тот помогал этому бизнесмену, используя разные махинации, все время проигрывать. И когда бизнесмен оказался в полном отчаянии, ему предложили денежную помощь в обмен на предательство. Нет, это нам не подходит...
– Что ты хмуришься, Дим? – удивился Алешка. – Самый лучший агент – это наш Васек.
В самую точку. Во-первых, Васек никогда не станет предателем – рожденный с крыльями ползать в грязи не будет. А во-вторых, он в этой лаборатории скоро станет своим человеком. И приглядит за шустрым Славой. Только нужно Ваську все рассказать. Тогда он будет работать по убеждению.
Ближе к вечеру мы побежали в школу. Вообще, вечером жизнь в школе постепенно замирает. Гаснут огни, устанавливается тишина – до следующего утра. В школе остается только охранник. Ну, иногда и кто-нибудь из учителей по неотложным, нерешенным за день делам.
Я люблю приходить в школу вечером. Здорово – в этот момент никаких обязанностей, никаких контрольных, никакого туповатого стояния у доски. И учителя вечером совсем другие – более доступные, даже какие-то домашние. Они уже вроде тоже освободились от дневных обязанностей и предвкушают ужин и телевизор в кругу семьи.
Правда, до недавнего времени вечерний поход в школу был чреват нежелательными контактами с нашей молодежной ОПГ. Но сейчас они заметно приутихли.
Зато остается другая трудность. После того, как в школе появился другой охранник. Он скорее не охранник, а сторож. Обычно он в восемь вечера запирает входную дверь и поднимается спать в спортзал. Там теперь очень уютно, спонсоры привезли нам новые маты для всяких прыжков и упражнений. Эти маты такие хорошие, что всякий не отказался бы иметь их дома или на даче в виде диванов и тахтей... тахтов... тахт? Словом, на этих матах славно спится нашему сторожу.
Недавно у нас в школе случился ночью маленький пожар в соседней с нашим «ангаром» комнате. Приехали пожарные, загасили «очаг возгорания», а сторож проснулся только утром.
Семен Михалыч давно бы его прогнал, но сторожа опять привела Артоша. В тот раз – племянника, а теперь дядю. Из далекой деревни. Артоша его очень любит, потому что сторож Акимыч обещал ей после своей смерти завещать свой дом в деревне. А Семен Михалыч боится его прогнать, потому что Артоша сразу же побежит жаловаться в вышестоящие организации на то, что солдафон-директор разгоняет ценные кадры.
Этот Акимыч – он вообще-то неплохой. Только глуховатый и глуповатый. Его главный авторитет – какой-то мистический военный. Наверное, когда-то, еще в молодые годы, Акимыч проникся уважением к военной форме, и с тех пор он все свои действия сверяет и оправдывает мнением «одного военного».
К примеру, один раз Акимыч притащил в школу с рынка мешок гнилых яблок.
– Один военный, – объяснил Акимыч, отдуваясь, – энтих яблок цельный кузов загрузил. Говорит: из них очень хороший «жилет» получается.
Никакой «жилет» (желе) из этой тухлятины не получился. Только вся школа ею провоняла, но авторитет «одного военного» в подслеповатых глазах Акимыча отнюдь не упал.
Толку от него, как от сторожа, не было почти никакого. Я думаю, милицию, если вдруг понадобится, он вызвать не сможет. Он такой дремучий, что даже телефона боится. «Один военный говорил, что из энтой трубки токи всякие идут. Прямо в мозги».