Мужчина вздохнул. Вот ведь — ждешь подвоха с одной стороны, а сарафанное радио работает. Будь оно неладно!
Впрочем, отпираться Костик не собирался.
— Да, мам, правда. По этому поводу и собирался звонить, — признался мужчина. — Надеюсь, Михалыч не намеревается меня с землей сравнять за несанкционированное вторжение? — спросил, чтобы оттянуть момент.
— Думает, — отозвалась Эля, а Константин так до конца и не понял, шутит мать или говорит серьезно. — Так что случилось? Кто она? Откуда? — Допрос продолжился.
Костик оглянулся. С того места, где он стоял, оставшейся на кухне Зои видно не было. Только слышно: шумела вода и позвякивала составляемая в мойку посуда.
— Мам, давай я перезвоню тебе минут через десять-пятнадцать? Хорошо?
— Не можешь говорить? — догадалась Эля.
— Могу, но не хотелось бы, — ответил сын.
— Ладно, давай. Только тогда часа через два. Мы в театре.
— Понял, — Константин кивнул. — Так даже лучше. Успею подготовиться, — пошутил он, прекрасно сознавая, что в каждой шутке есть доля правды. Ему еще предстояло разобраться в ситуации, а для этого, следовало поговорить с одной весьма симпатичной особой.
Простившись с матерью, мужчина вернулся в кухню и устроился на прежнем месте.
— Думаю, нам пора кое-что обсудить, — обратился к Зое, ополаскивающей последнюю тарелку.
Женщина ничего не ответила, поставила посуду в сушилку, выключила воду и села напротив.
— Спрашивайте.
* * *Разговор был долгий — долгий и неприятный для обоих. Зоя неохотно шла на контакт, и Константину приходилось освобождать ее от брони недоверия, словно сваренное всмятку яйцо от скорлупы — аккуратно, боясь раздавить. Это выматывало.
Впрочем, проблема была не только в Зое. Костик хоть и искренне стремился помочь женщине, оказался не готов пройти по скользкому пути ее взаимоотношений с мужем, даже в качестве стороннего слушателя, а обходить эту тему стороной получалось с трудом, что также выбивало из колеи. В итоге, когда из спальной донесся встревоженный детский голосок проснувшейся Таси, мужчина выдохнул с облегчением.
— Что ж, думаю, мне пора. Увидимся завтра, — поднялся из-за стола, вслед за вскочившей на ноги Зоей.
— Завтра? — Женщина на мгновенье забыла о дочери. — Вы оставите нас здесь одних?
— Собирался, — кивнул он.
— Но, как же… — разрываясь между собственными страхами и желанием бежать к дочери, она не могла подобрать нужные слова.
Константин пришел на выручку:
— Зоя, не переживайте. Никто вас не побеспокоит. Хозяева в отъезде, а соседи… Я ключи оставлю. Просто не открывайте никому дверь и все, — посоветовал он.
Женщина неуверенно кивнула.
— Спасибо вам, — прошептала, сделав нерешительный шажок к выходу из кухни: Тася причитала все громче.
— Идите, идите, — подстегнул Константин. — Я оставлю номер своего сотового возле телефона, — уже в спину.
* * *На улице духота, затишье. Кудрявые тополя недвижимы, словно высеченные из камня исполины: ни единого дуновения ветерка. Раскалившийся за день асфальт пышет жаром, наталкивая на мысли о гигантской сковороде, призванной превратить все живое в шкварки. Цветы на живописных клумбах, жаждая влаги, скорбно свесили разноцветные головки.
Вызвав такси, Константин присел на приподъездную скамью. Толкая перед собой коляску с годовалым ребенком, мимо прошла семейная пара. Подумалось о "воробушке" — отчего-то ему хотелось называть ее именно так.
В силу каких причин люди зачастую оказываются слепы? Молодости, неопытности или элементарного нежелания видеть? Хотелось бы знать наверняка. Не мог Константин поверить, что заботливый, воспитанный человек после заключения брака вдруг превратился в деспота и самодура. Не бывает такого! Люди не меняются! Лишь только отодвигают на задний план всем известное и обрастают новыми "приколами", выдавая приобретенные привычки за радикальные перемены. Либо скидывают маски. Что, собственно, и случилось. Так ему виделось.
И еще кое-что из недавно услышанного заставляло Костика сомневаться. Как у во всех отношениях положительно мэра (со слов Зои) мог вырасти сын-подонок? Куда смотрел этот весь из себя "благородный" и "ответственный" человек? И почему она, будучи уверена в его "хорошести", не стала искать защиты у свекра? Так и подмывало усомниться: "Что-то во всем этом есть!" И только затравленное выражение то и дело появляющееся в женском взгляде останавливало.
* * *Роман встретил брата насмешливым:
— Кого я вижу?! Юный тимуровец спешит на помощь?! Бабушку через дорогу не забыл перевести? — грозя пальцем.
Константин усмехнулся:
— Словесное расчленение началось, надо полагать?
— Что ты?! Какое расчленение! Это слишком просто, — хохотнул Ромка. — Мы тебя препарировать станем, — обрадовал брата, подмигнув с заговорщическим видом. — Готов?
— Полдня готовился, — согласился Костик. — А где все? — спросил, заглянув в зал.
— Гуляют. Я, кстати, собирался присоединиться, как только перекушу.
— Добропорядочный семьянин? — подначил Костик.
— А то! И очень этому рад, — отозвался младший, гремя кастрюлями. — Есть будешь?
— Не-а, сыт. — Константин привалился к косяку.
— И зря. Сегодня бараньим пловом потчуют, — похвалился Ромка.
— Ну, если пловом…
— Так что? Решил не завязывать с этой историей? — уже сидя за столом с занесенной над тарелкой вилкой.
— Правильно понимаешь, — согласился Константин, все еще раздумывая, слоит ли присоединиться к трапезе брата: плов выглядел и пах весьма аппетитно. — Кстати, что ты знаешь о мэре? Что он из себя представляет? — Если уж говорить, то о насущном.
— Мирный? Хм… Да вроде нормальный чувак, по слухам. Я лично не знаком, слава Богу.
— Так уж и "слава"? — мужчина все же решился и отправил в рот кусочек мяса.
— Конечно, — Роман сарказма не уловил. — А на хрена мне это? Вон Михалыч, знает всех и вся, и что? Чуть какую проблему решить, так к Михалычу, а если наоборот — дел по горло.
— Гм… — Костик задумался. — И насколько близко Дмитрий знаком с Мирным?
— Чего не знаю, того не знаю, — ответил Роман, накалывая второй кружок свежего огурца. — Видел, как руки друг другу пожимали, а что и как… — Младший многозначительно смолк.
— Понятно, — Константин положил вилку: есть окончательно расхотелось.
— Слушай, Костька… Только не перебивай, — последовал примеру брата Роман. — Я отговаривать не собираюсь, только… Городишко у нас маленький, должен помнить. Все друг по дружке знаются. Если не напрямую, то через брата, свата, друга, фиг пойми кого…
— Популярнее.
— Как скажешь, — скорчил мину Роман. — Если собрался накрепко влипнуть в эту историю, сгребай своих в охапку и вали. Чем дальше, тем лучше. Рулить семейные неурядицы можно и на расстоянии. В твоем случае комфортнее и безопаснее. — Сказал и вновь принялся за еду. — Думай, брат. Думай, — напоследок.
И Константин задумался. В конце концов, связи решают все. А если не все, то многое!
Глава 7
Небо, наконец, сжалилось над иссушенным жарой городом. Сизые тучи заволокли горизонт. В воздухе запахло скорой грозой.
Ожидая, пока Яровой закончит осмотр, Константин стоял напротив открытого окна и изучал крышу ближайшего дома. На плите шумел закипающий чайник, а из духовки тянуло чем-то сдобным с яблоками. Шарлотка?
Услышав шаги, мужчина обернулся.
— Как она? — спросил у входящего в кухню Владислава.
— Все нормально. Не волнуйся, — отозвался Яровой. — Через неделю будет носиться, как угорелая. На детях быстро заживает, — пояснил он.
— Хорошо, — Костик кивнул. — Надеюсь, никаких неприятностей из-за нас…
— Брось, какие неприятности? — перебив, отмахнулся Владислав. — Ты мне лучше вот что скажи… Что дальше?
— Дальше… Для начала хочу увезти их отсюда, а там… Буду думать, — признался Константин.
— Как увезти? Зачем?
— Куда? — дополнила список вопросов подошедшая Зоя.
Свой план Костик с женщиной еще не обсуждал и, тем не менее, ответил:
— В Москву. Поживете у меня некоторое время, пока не придумаем, как разрешить твои проблемы.
— В Москву? — Растерянная Зоя с недоумением воззрилась на него. — А ты разве не…
— Здешний, — поправил Константин. — Родился, вырос, но живу в столице. Уже несколько лет.
— А как же дом, участок. Я думала…
— Участок принадлежит моей матери. Как и эта квартира. Вернее, квартира ее мужу, — поправился. — Но ты не ответила. Поедешь?
Владислав кашлянул, видимо ощущая себя лишним.
— Когда Тася будет в состоянии перенести дорогу? — Предоставляя Зое возможность подумать, Константин обратился к отцу.