Вот и сейчас, стоило воскресить в памяти тревожащий образ, Константин ощутил, как возвращается, отступившее было, напряжение в паху.
— Мать твою! — Внутренний протест остался не озвучен, и слава Богу!
— Не помешаю? — Негромкий вопрос из-за спины вынудил Костика обернуться.
Зоя переоделась. Широкие брюки и свободная блуза — все это видено им не раз, и, тем не менее, казалось, что сегодня одежда сидит иначе.
Или это он поменял угол зрения? Сменил призму?
— Конечно, нет. Присоединяйся. Только прохладно, — предупредил.
— Свежо, — согласилась Зоя, встав рядом с ним возле перил.
Миллиардами звуков ночь пела вокруг них.
— Как праздник? Понравился? — Молчание, может, и золото, но явно не в данный момент. Мысли упорно сворачивали не в ту сторону.
— Да, очень. Я давно так не веселилась. И спасибо тебе за Тасю. Она в восторге. Еле угомонилась.
— Она у тебя хорошая, непосредственная, — улыбнулся Костик, вспомнив, озаренное радостью детское личико, с которым девочка принимала его приглашения на танец.
— Знаю.
— Ей нравится здесь.
— Очень нравится. Особенно нянчиться с Софией.
— Я заметил. Так и ходят друг за другом.
— Точно. — Зоя усмехнулась. — Два хвостика.
Иссякли.
— Чем планируешь заняться в новой жизни? — не в силах выносить ее безмолвное присутствие рядом, Константин решил вновь возобновить диалог.
— В новой? Не знаю. Еще не думала об этом. Пусть начнется сначала, — Зоя напряглась, но так даже лучше. Для него.
— А разве еще не началась? Мне кажется уже.
Женщина неопределенно повела плечами.
— Разве это не признак сброшенных оков? — поддавшись импульсу, он пригладил особенно агрессивно торчащую прядку ее волос.
Зоя не шелохнулась.
— Нет. Всего лишь попытка поверить, что это возможно.
— Получается?
— Поверить?
— Да.
— Может быть, — чуть склонив голову на бок.
— Ты должна поверить! Иначе не будет движения вперед! — протестуя.
Он не желал видеть ее сомневающейся! Сомнения убивают волю!
— Никто не сможет изменить твою жизнь, кроме тебя самой! Никакие штампы в паспорте не помогут стать свободной, если ты этого не захочешь! Посмотри на мою мать!..
— Кость…
— Ее жизнь собрана по кусочкам, и сейчас она счастлива!
— Поцелуй меня…
— По-настоящему счастлива… Что? — Его словно из ведра окатили. — Ты понимаешь, что говоришь? — подозревая себя в неадекватности. Окончательно крышу снесло?
— Конечно, — с неуверенной улыбкой на губах.
— Зоя… — в замешательстве.
— Я не настаиваю. Если ты не хочешь, не надо, — пошла на попятную она и чуть отодвинулась, увеличивая расстояние между ними. — Просто подумала… Ты так добр к нам, ко мне, а я почти не помню, каково это… Я… Ладно, забудь. Это было глупо с моей стороны, — пятясь к входной двери. — Прости… Зря я все это, — схватившись за ручку.
Ретироваться ей Костик не позволил. В три широких шага преодолев разделяющее их расстояние, притянул к себе.
— Вальс? Кто-то мне урок обещал.
— Он тебе не нужен, я видела. — Зоя тиха в его руках. — Ты отлично танцуешь.
— И все же…
Он аккуратно, без лишнего напора вынудил принять нужную стойку. Сделал первый шаг, второй, прислушиваясь к реакции женского тела. Зоя поддалась, позволив вести себя. Расслабилась.
— Поверишь? Я весь вечер мечтал об этом.
— О танце?
— Не идеализируй. Я не настолько хороший мальчик, как тебе кажется, — усмехнулся Константин.
— Тогда о чем?
В ее интонациях ему слышится ожидание, и Константин отпускает себя. Какого черта, в конце концов! Сама предложила!
— Об этом!
В их поцелуе терпкость виски, пряность вина, кислинка клубники. Зоя податлива, отвечает, но в ней нет пыла, отсутствует страсть. И Константин смиряет свою, даря нежность. Только хочется большего — прижать, подчинить, но…
— Иди, — размыкая соитие их губ. — Иди к дочери, пока не о чем жалеть. Иди… — отстраняясь: — а то будет поздно.
* * *Костик все еще прислушивался к неровному биению собственного сердца, когда ироническое "м-да", донесшееся со стороны уличной беседки, стало для него вторым за последние полчаса ушатом холодной воды.
— Какого черта ты там делаешь? — сощурился Константин, пытаясь разглядеть скрывающегося в темноте родственника.
— Я? — Ромка показался в поле зрения. — Ничего особенного. Пережидаю. Еще пораньше некоторых ретировался от звона пустых бокалов. А вот что делаешь ты… весьма любопытно.
— Не лезь!
— Что ты! И не собирался! — замахал руками Роман. — Только скажи, нафига ты ее прогнал? Я так и не понял, — с картинным недоумением на лице. — Такая красотка вешается братишке на шею, а он… Нонсенс, согласись.
— По-твоему правильнее было воспользоваться ситуацией? — огрызнулся Константин.
— Почему сразу воспользоваться? Для начала можно было и ее мнением поинтересоваться. Может, Зоя не против, чтобы ей воспользовались. Ты об этом не подумал, герой-любовник? — привалившись к перилам, Роман вперил в брата насмешливый взгляд.
— Да пошел ты! — Костик отвернулся от брата с намерением вернуться в дом, но в последнее мгновенье передумал. — Если я герой-любовник, то ты кто? Сваха? Может, хватит уже изображать из себя доморощенного психоаналитика?! Самому не надоело?!
— Э-ка тебя колбасит! Переизбыток тестостерона? — Обвинительную речь старшего младший оставил без внимания. — Ты для начала сам определись, чего хочешь. Если просто поиграть в доброго папочку, нечего слюни пускать. Думаешь, никто не заметил эти твои взгляды "сейчас разорву"? Уверен, за мытьем посуды только об этом и судачат.
— Ты нарываешь, Ром!
— Пусть. Кто-то же должен открыть тебе глаза, раз сам не в состоянии, — пожав плечами.
— Иди ты! — Константин дошел до точки кипения. Руки сжались в кулаки, и Роман не мог этого не заметить.
— Как скажешь. Хочешь быть слепцом? Твой выбор. В конце концов, не мне локти кусать. — Обойдя старшего брата, Роман скрылся в доме.
Глава 14
Ощущение, что все вернулось на момент их переезда в дом Барковских, преследовало Константина на протяжении всего дня. Зоя старалась не контактироваться с ним, а если непосредственного общения было не избежать, отвечала односложно, уделяя внимания не более необходимого. И даже Тасе, перед ужином затеявшей игру в прятки, не удалось возвести между ними мост.
В итоге Константин не выдержал.
— Можно тебя на пару слов? — остановил Зою, собравшуюся погулять с дочерью во дворе.
Они задержались на веранде, в то время как Тася с мячиком в руках выбежала на лужайку.
— Что все это значит?
— Что… значит? — Скрестив руки на груди, она стояла перед ним, отделенная невидимой преградой, за которой пряталась.
— Это "значит"! — Константин повторил жест. — Ты шарахаешься от меня, как черт от ладана! Что случилось?
— Ничего не случилось.
— Оно и видно. — Из Константина прорывается язвительность: за девять с лишним часов накипело. — А я, наверно, аналог круглого идиота.
— Тася! — исчезнувшей за кустами дочери.
— Зой… Я не хотел тебя обидеть, — вспомнив о словах брата, попытался зайти с другой стороны.
— Ты не обидел. И был прав. Мне стыдно за свое предложение. Я жалею.
Она все же посмотрела на него, но легче от этого не стало.
— Зоя… — Он замешкался, пытаясь подобрать нужные слова, но справиться с этой задачей не успел.
— Кость, ты ничего не потерял? — с его телефоном в руках, мать появилась в дверном проеме. — Тебе звонят, — констатировала очевидное она, не предпринимая попыток передать аппарат.
— Пусть, потом перезвоню. — Откладывать разговор не хочется, тем более что он уже начался.
— Владислав. — Эля потрясла трубкой.
Костик удивлен:
— Отец?
— Ну или какой-то другой Яровой.
— Я сейчас вернусь, — Зое.
В сложившейся ситуации проигнорировать звонок отца Константин не мог. Вдруг что случилось.
Забрав у матери сотовый, мужчина вернулся в дом и уже там ответил на входящий.
— Ты не звонишь, вот и решил узнать, как дела? Как ты? Как Тася? — вогнал сына в краску Яровой.
— Все хорошо. Тася оправилась. Носится, как угорелая.
— Я рад.
— Ты как?
— Жив, здоров, — со смешком. — Ирину похоронил.
— Что? Как похоронил? — ругая себя последними словами. За столько времени не удосужился набрать, а ведь должен был!
— Инсульт. Второй. Летальный. Это было ожидаемо.
— Соболезную.
— Спасибо, — ножом по сердцу.
— Влад… Пап, прости. Я… должен был…
— Ничего, все нормально, — перебил покаянную речь Владислав. — Тут на днях Элин муж заходил. Мы как-то не очень поговорили. Ты извинись, когда увидишь. Просто… не вовремя все.