Всего за 199 руб. Купить полную версию
Потом Никита все время подсознательно искал девочку, похожую на Валю. Но ему не везло. Таких больше не было.
Однажды, правда, он познакомился с девушкой. Она была намного старше, Никита не знал, на сколько. С ней Никита познакомился в больнице. Они вместе лечились в отделении гастроэнтерологии. Девушку звали Светланой, она ходила в потрясающем бордовом халате и домашних туфельках такого же цвета. На фоне старушек, испитых мужчин и хмурых теток Светлана казалась нереальной красавицей. Она даже красилась! Это в больнице-то! Видимо, ей было безумно скучно, и она частенько разговаривала с Никитой. И снова Никита старался вести себя по-взрослому и временами даже сам себе казался таковым. Но потом скучающую красавицу выписали, и они больше никогда не виделись.
А вообще, на девчонок Никите не очень везло. В начальных классах он был толстым, его даже называли жиртрестом. Какие уж тут девчонки?! Потом он вытянулся и похудел, но не настолько, чтоб выглядеть красавцем. Случалось, он ловил на себе насмешливые взгляды одноклассниц или презрительные – родной сестренки, у которой была точеная фигурка. И… отвечал им всем тем же – легким презрением.
С друзьями они давно уже решили, что никакая девчонка не может заменить настоящей мужской дружбы.
И вот шаткое равновесие нарушилось. Появилась Она.
* * *Утром я столкнулась с Никитой у подъезда. Увидев меня, он смущенно улыбнулся:
– Привет, красивая!
– Привет. Что, сегодня решил здороваться по-русски? – я сделала вид, что пропустила «красивую» мимо ушей, хотя было очень приятно.
Он пожал плечами.
– А ты сегодня рано, – заметила я.
– Так я стараюсь брать пример с тебя, – отшутился он. – Пойдем?
Из соседнего подъезда выбежала Ленка. Заметив Никиту, резко затормозила и пошла к нам навстречу медленно, подняв голову и стараясь прямо держать спину.
– Доброе утро, мышонок, – приветствовал ее Никита. Ленка зарделась, суетливо поправила волосы, прикоснулась к очкам на носу, зашмыгала носом:
– Ой, привет! – проговорила она, окончательно смутившись.
Наше появление в классе не осталось незамеченным. Девчонки тут же стали шушукаться, ребята переглядывались, многозначительно поднимая брови. Я развеселилась. Общение с Никитой явно шло нам на пользу и добавляло популярности.
На перемене к нам подошли девчонки:
– Ну как, осваиваетесь? – спросила одна из них.
– Да, все нормально, – я доброжелательно улыбнулась, хотелось произвести приятное впечатление, тем более, что я узнала ее, это была одна из тех девочек, которая играла в сказке.
Никита маячил за спинами одноклассниц и старался привлечь к себе мое внимание, но его безжалостно оттерли.
– Ты ведь Катя? Так? – спросила девочка, – а ты Лена? – она повернулась к Ленке.
Мы согласно кивнули.
– Я – Ксения, – представилась она. Остальные девчонки тоже назвали свои имена. Мы вышли из класса, окруженные плотным кольцом одноклассниц. Никита плелся сзади.
Как только мы попали в следующий кабинет, прозвенел звонок. Девчонки расселись по своим местам, а Никита, улучив момент, сунул мне записку.
«Теперь тебя возьмут в оборот. После школы вместе?» – говорилось в ней. Я обернулась к нему. Никита сидел, уткнувшись подбородком в сложенные на столе руки. Заметив, что я смотрю на него, встрепенулся, поднял голову, посмотрел вопросительно. Я подняла большой палец. Он сразу же радостно закивал.
Ленка толкнула меня локтем в бок:
– Что он написал? – шепнула она. Я показала ей записку. Ленка хихикнула. А потом задумалась о чем-то и даже как-то отстранилась от меня.
Девчонки не отставали. На следующей перемене мы уже вовсю болтали. Я рассказывала о своей прежней школе, о том, чем занимаюсь, чем увлекаюсь, и прочее. Расспрашивала Ксюшу и других о классе, школе. Потом заговорили о том, кто где отдыхал летом. Я рассказала, как мы с мамой ездили по Европе на автобусе. Есть такой тур. Мама его назвала «Галопом по Европам». Так и есть. Я почти ничего не запомнила. В Париже, например, уже так устала, что все проспала, хотя мама тормошила меня и уговаривала хоть куда-нибудь сходить. Но в Лувре я все-таки побывала, правда, ничего не запомнила. Наверное, надо месяц прожить в Париже, чтоб понять, что такое Лувр.
Зато потом, в июле, родители отвезли нас с двоюродной сестрой в Крым, поселили у знакомых, а сами уехали, потому что надо было на работу. А мы больше месяца были предоставлены самим себе и оттягивались по полной программе!
Ленка все лето просидела на даче, потому что ее родители готовились к переезду, и им было не до отпуска. Тема оказалась благодатная. Все разом заговорили о лете, об отпусках, деревнях, Турции, Кипре, Египте, Краснодарском крае. Кто-то даже ухитрился побывать на Байкале.
Ксюша поинтересовалась, кем работают мои родители. Я ответила:
– Мама – главный бухгалтер в совместной с бельгийцами фирме, а папа – строитель.
У Ксюши родители оказались врачами. Ленка, стесняясь, сообщила, что ее папа и мама преподаватели в разных институтах. Вообще же, я узнала, что у большинства ребят мамы не работают, а если и работают, то в основном с финансами, как и моя мама. У некоторых отцы оказались владельцами собственного бизнеса, были и строители, а также инженеры, был даже один журналист.
В какой-то момент я вспомнила о Никите, поискала его глазами, но рядом его не оказалось. И в общем разговоре он не участвовал. Конечно, ему-то все про всех было известно. Но нам с Ленкой очень хотелось узнать об одноклассниках побольше. Ничего, с Никитой мы еще успеем пообщаться.
Но после уроков Никита неожиданно исчез. Ленка все время оглядывалась, искала его. Домой мы пошли в окружении одноклассников, распрощались почти у самого дома.
Ленка уже скрылась за дверью. Когда я подошла к подъезду, меня окликнули. Это был Никита. Оказывается, он ушел раньше всех и терпеливо поджидал в беседке.
– Как прошел день? – довольно хмуро спросил он, подойдя ко мне.
– Не без пользы, – ответила я, – а ты почему ушел?
Он хотел что-то сказать, но вдруг запнулся, передумал и выдал:
– Знаешь, иногда человеку необходимо побыть одному. Чтоб просто помолчать.
– А я думала, что ты любишь поговорить. – Когда Никита хотел казаться серьезным, он выглядел смешно, и я улыбнулась.
– Иногда я строю из себя клоуна, – вздохнул Никита, – но все время быть клоуном тяжело. Надо и погрустить, знаешь ли… И потом, все эти разговоры…
– Ты о чем? – удивилась я.
– Курятник! – поморщился Никита и стал передразнивать девчонок, – ой, я была в Турции, – кривляясь, пищал Никита, – мы с родителями жили, таком миленьком отеле!
Я рассмеялась:
– Не любишь ты одноклассников!
Он шумно выдохнул:
– А за что мне их любить? Скучные люди!
– Кстати, а ты что делал летом? – мне хотелось перевести разговор на более приятную тему.
Никита качнулся на носках, посмотрел вверх и ответил:
– Я, знаешь ли, не любитель пляжного отдыха.
– А-а-а, – протянула я, – море не любишь?
– Почему, море я люблю…
– Так в чем же дело? – я не понимала, к чему он клонит.
– Ты действительно хочешь знать, что я делаю на каникулах? – спросил он.
– Если это не секрет…
– Я уже несколько лет занимаюсь альпинизмом, – он сказал это нехотя. А я так удивилась, что даже рот открыла. Вот это да!
– Мы тренируемся на склонах, в пригороде или на специальных тренажерах, – объяснил он. – А летом выезжаем куда-нибудь и совершаем восхождение.
– Здорово! – Я все еще не могла прийти в себя после такой новости.
Никита воспользовался моим замешательством, взял за руку и предложил:
– Пойдем, посидим в беседке?
И я послушно пошла за ним. Английского у меня не было. Так что день был относительно свободен.
Мы поставили свои рюкзаки и уселись рядом. Мне нетерпелось расспросить Никиту поподробнее о его увлечении альпинизмом. Это было так романтично! Ведь до сих пор я ни разу не встречалась с настоящими альпинистами.