– Чему же ты так удивился? – обиженно, как показалось Вовику, спросил Илларион Венедиктович. – Не похож я, по-твоему, на генерал-лейтенанта хотя бы в отставке? Не такие они, генералы-то, по-твоему, бывают? А?
Вовик с трудом передохнул, кашлянул, чтобы в горле не было сухо от волнения, пробормотал растерянно:
– Не ожидал я… ведь… вдруг… ге… ге… генерал!!!
– Чего не ожидал? Чего – вдруг?
– Ну… как это… вдруг, конечно… я и вы… вы и я… вдруг, вдруг, конечно… ну и…
Илларион Венедиктович ждал, долго и терпеливо ждал, когда Вовик произнесет что-нибудь более или менее внятное, еле дождался, когда тот сумел ответить, да и то едва слышно:
– Первый раз в жизни разговариваю с живым генералом. Вот и не верится.
– Звать тебя как?
– Вовиком. Краснощёков Вовик.
– Не Вовик, а Владимир, – строго поправил Илларион Венедиктович. – Вот что, Владимир… – Он помолчал, словно раздумывая внимательно и осторожно, продолжать или нет разговор, и вдруг торопливо, вроде бы далее испуганно и виновато спросил: – Мороженого хочешь?
И опять Вовик от неожиданности лишился дара речи, промычал нечто совсем невразумительное, самому ему непонятное, но зато утвердительно мотнул головой шесть раз.
– В трамвае ты был разговорчивей, – недоуменно и. опять, как показалось Вовику, обиженно отметил Илларион Венедиктович. – Идём. Мороженого хочется! И предстоит нам, Владимир, наиважнейший, наисерьёзнейший разговор. От него многое в твоей жизни измениться может, радикально измениться, в корне. Попытаемся мы в твоей жизни досконально разобраться. Крути не крути, как говорится, а совершал ты государственные, хотя и микроскопические, преступления. И похоже, не осознал в полной мере этого.
Понемногу Вовик приходил в себя. Никаким преступником, а тем более государственным, он себя, конечно, не считал, запугать его просто решили или посмеяться.
Нет, вы только представьте себе, уважаемые читатели, всю эту историю с самого начала и постарайтесь вникнуть в каждую деталь. Ехал, как вы помните, Вовик, по своему обыкновению, зайцем в трамвае, нарвался на контролёра, вот-вот Вовика как миленького могли в милицию забрать, и вдруг спасает его странный человек, который оказывается (подумать только!) генерал-лейтенантом, правда, уже в отставке, и предлагает поесть мороженого. Да что мороженое! Будет у них с Вовиком какой-то наиважнейший, наисерьёзнейший разговор, и от этого разговора зависит его, Вовикова, жизнь!
Но ведь никто Вовику ни за что ни капельки не поверит!
– Не поверит ведь мне никто и ни за что, – с очень глубоким сожалением признался Вовик. – Никто мне не поверит, что я с живым генералом познакомился.
– А никто и не должен знать, что мы с тобой познакомились, – совершенно строго произнес Илларион Венедиктович. – Ни один человек не должен быть осведомлен об этом, тем более ни один мальчишка не должен знать о нашей встрече.
– Как не должен? – от огорчения Вовик икнул и начал заикаться. – Поз… поз… поз… – Он с трудом, с болью проглотил слюну, и речь его выправилась. – Поз… накомиться с живым генералом и никому этим не похвастаться?! Тогда и знакомиться-то зачем?.. Зря, получается, товарищ генерал-лейтенант!
– Называй меня только по имени-отчеству, – совсем строго попросил Илларион Венедиктович. – Уверяю, со временем ты всё поймешь. А живёт человек не для того, чтобы хвастаться. – И он ускорил шаги, словно торопился.
Неизвестно отчего, Вовику вдруг стало тревожно.