Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Я ничего.
Помилуй, что же ты с нами-то хочешь делать?
Я ведь не отказываюсь. Я, может быть, не так выразился
Еще бы ты-то отказывался! с досадой проговорил генерал, не желая даже и сдерживать досады. Тут, брат, дело уж не в том, что ты не отказываешься, а дело в твоей готовности, в удовольствии, в радости, с которою примешь ее слова Что у тебя дома делается?
Да что дома? Дома всё состоит в моей воле, только отец, по обыкновению, дурачится, но ведь это совершенный безобразник сделался; я с ним уж и не говорю, но, однако ж, в тисках держу, и, право, если бы не мать, так указал бы дверь. Мать всё, конечно, плачет; сестра злится, а я им прямо сказал, наконец, что я господин своей судьбы и в доме желаю, чтобы меня слушались. Сестре по крайней мере всё это отчеканил, при матери.
А я, брат, продолжаю не постигать, задумчиво заметил генерал, несколько вскинув плечами и немного расставив руки. Нина Александровна тоже намедни, вот когда приходила-то, помнишь? стонет и охает; «чего вы?» спрашиваю. Выходит, что им будто бы тут бесчестье. Какое же тут бесчестье, позвольте спросить? Кто в чем может Настасью Филипповну укорить или что-нибудь про нее указать? Неужели то, что она с Тоцким была? Но ведь это такой уже вздор, при известных обстоятельствах особенно! «Вы, говорит, не пустите ее к вашим дочерям?» Ну! Эвона! Ай да Нина Александровна! То есть, как это не понимать, как это не понимать
Своего положения? подсказал Ганя затруднившемуся генералу. Она понимает; вы на нее не сердитесь. Я, впрочем, тогда же намылил голову, чтобы в чужие дела не совались. И, однако, до сих пор всё тем только у нас в доме и держится, что последнего слова еще не сказано, а гроза грянет. Если сегодня скажется последнее слово, стало быть, и все скажется.
Князь слышал весь этот разговор, сидя в уголке за своею каллиграфскою пробой. Он кончил, подошел к столу и подал свой листок.
Так это Настасья Филипповна? промолвил он, внимательно и любопытно поглядев на портрет. Удивительно хороша! прибавил он тотчас же с жаром. На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому, темно-русые, были убраны просто, по-домашнему; глаза темные, глубокие, лоб задумчивый; выражение лица страстное и как бы высокомерное. Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна Ганя и генерал с изумлением посмотрели на князя
Как, Настасья Филипповна! Разве вы уж знаете и Настасью Филипповну? спросил генерал.
Да; всего только сутки в России, а уж такую раскрасавицу знаю, ответил князь, и тут же рассказал про свою встречу с Рогожиным и передал весь рассказ его.
Вот еще новости! опять затревожился генерал, чрезвычайно внимательно выслушавший рассказ, и пытливо поглядел на Ганю.
Вероятно, одно только безобразие, пробормотал тоже несколько замешавшийся Ганя, купеческий сынок гуляет. Я про него что-то уже слышал.
Да и я, брат, слышал, подхватил генерал. Тогда же, после серег, Настасья Филипповна весь анекдот пересказывала. Да ведь дело-то теперь уже другое. Тут, может быть, действительно миллион сидит и страсть. Безобразная страсть, положим, но все-таки страстью пахнет, а ведь известно, на что эти господа способны, во всем хмелю!.. Гм!.. Не вышло бы анекдота какого-нибудь! заключил генерал задумчиво.
Вы миллиона опасаетесь? осклабился Ганя.
А ты нет, конечно?
Как вам показалось, князь, обратился вдруг к нему Ганя, что это, серьезный какой-нибудь человек или только так, безобразник? Собственно ваше мнение?
В Гане что-то происходило особенное, когда он задавал этот вопрос. Точно новая и особенная какая-то идея загорелась у него в мозгу и нетерпеливо засверкала в глазах его. Генерал же, который искренно и простосердечно беспокоился, тоже покосился на князя, но как бы не ожидая много от его ответа.
Не знаю, как вам сказать, ответил князь, только мне показалось, что в нем много страсти, и даже какой-то больной страсти. Да он и сам еще совсем как будто больной. Очень может быть, что с первых же дней в Петербурге и опять сляжет, особенно если закутит.
Так? Вам так показалось? уцепился генерал за эту идею.
Да, показалось.
И, однако ж, этого рода анекдоты могут происходить и не в несколько дней, а еще до вечера, сегодня же, может, что-нибудь обернется, усмехнулся генералу Ганя.
Гм!.. Конечно Пожалуй, а уж тогда все дело в том, как у ней в голове мелькнет, сказал генерал.
А ведь вы знаете, какова она иногда?
То есть какова же? вскинулся опять генерал, достигший чрезвычайного расстройства. Послушай, Ганя, ты, пожалуйста, сегодня ей много не противоречь и постарайся эдак, знаешь, быть одним словом, быть по душе Гм!.. Что ты так рот-то кривишь? Слушай, Гаврила Ардалионыч, кстати, очень даже кстати будет теперь сказать: из-за чего мы хлопочем? Понимаешь, что я относительно моей собственной выгоды, которая тут сидит, уже давно обеспечен; я, так или иначе, а в свою пользу дело решу. Тоцкий решение свое принял непоколебимо, стало быть, и я совершенно уверен. И потому, если я теперь желаю чего, так это единственно твоей пользы. Сам посуди; не доверяешь ты, что ли, мне? Притом же ты человек человек одним словом, человек умный, и я на тебя понадеялся а это, в настоящем случае, это это