Неотмазанный
"…сначала я записался на учебу на командира БТРа, а потом передумал, решил учиться на специалиста по техническим средствам охраны, тем более, что в радиотехнике я разбираюсь неплохо. В клуб нас водят часто, на фильмы 3 раза в неделю, иногда на беседы с начальством. Распорядок у нас такой: подъем в 6.00, осмотр, завтрак, просмотр программы "Вести", занятия - 5 часов, строевая, огневая, ФИЗО, обед, снова занятия, уход за вооружением, 2 часа самоподготовки, ужин, программа "Время", время для личных потребностей, прогулка, поверка и отбой. Можно взять книги в библиотеке. Только возни много. У нас здесь есть сборник сказок "Маленький мук" и хватит, да и читать-то некогда. Служба проходит нормально. Только воруют в казарме. Зачем - не понятно. Ведь вместе живем. Рано или поздно все равно раскроется. В норму пришел вроде бы. А по началу, ох, как тяжело было! Сейчас свыкаешься, начинаешь приспосабливаться.
"Дедовщины" у нас в полку нет. Наш полковник всех держит в "ежовых рукавицах", не позволяет издеваться над молодыми солдатами. Очень часто бывают ночные офицерские проверки. Не дай бог, если появится у кого-нибудь из молодых синяк. Целое событие, сразу же следствие начинается.
А вот чем предстоит нам заниматься. Будем выполнять следующие задачи:
- Пресечение массовых беспорядков в населенных пунктах.
- Пресечение беспорядков в местах содержания под стражей.
- Розыск и задержание особоопасных преступников.
- Ликвидация вооруженных банд и формирований.
- Пресечения захвата особо важных объектов.
- Пресечение захвата воздушных судов.
- Освобождение заложников.
- Пресечение терактов.
- Участие в ликвидации чрезвычайных ситуаций.
Так что, вот так. Я вас всех очень люблю! Часто о вас вспоминаю. Говорят, будут набирать в горячие точки. Я, наверное, напишу туда рапорт. В горячих точках день считается за 2. Так что, вернусь домой быстрее. Можете меня и не отговаривать даже. У меня на самом деле все хорошо. Только в строю сбиваюсь со счета. Ну, ладно, пора мне. В наряд заступаем круглосуточный, по охране комнаты хранения оружия…"
Утро. Плац. Построен полк внутренних войск. Перед полком прохаживается командир полка, полковник Ермаков. Плотный, среднего роста. Хмур и серьезен.
- Солдаты! Сынки! Да, вы мои сынки! У меня сын вашего возраста, и тоже служит! Служит не у папаши под крылышком, а в танковой дивизии! И я знаю, как ему не легко! Поэтому мне не безразличны ваши судьбы, и я болею за вас душой! Я ответственен перед вашими родителями, перед командованием, которые доверили мне ваши жизни! Я же в свою очередь должен сделать вас настоящими мужчинами, воспитать воинами, защитниками Родины! Мы дружная семья, и я не потерплю, чтобы какая-то паршивая овца портила взаимоотношения военнослужащих вверенном мне полку. Не потерплю никаких проявлений "дедовщины", издевательств над молодыми солдатами! Зарубите это раз и навсегда себе на носу!
Полковник снял фуражку. Вытер платком лоб и снова надел головной убор.
- Сержант Епифанцев!
- Я!
- Выйти из строя!
Сержант Епифанцев, чеканя шаг, вышел из строя!
- Кругом!
Епифанцев, потупив голову, повернулся к строю.
- Вот, сынки! Сержант Епифанцев возомнил себя вершителем судеб, поднял руку на ребят из нового пополнения! Я возмущен, случившимся! Он, наверное, забыл, как мы его спасали год тому назад от "дедовщины"! Забыл, как слезы лил рекой и соплями умывался! А теперь, скоро дембель, можно отыгрываться на молодых солдатах? Нет, дорогой, "дедовщины" в моем полку не будет! Запомните это все! Я ко всем обращаюсь! К офицерам это относится в первую очередь! С них спрос будет особый! Я хочу, чтобы вы, когда вернетесь из армии, с теплом вспоминали годы, проведенные в ней, и на всю жизнь сохранили настоящую мужскую дружбу…
Пыльная дорога. Рота на марше. Бегут по жаре, обливаясь потом, в полной боевой выкладке молодые солдаты.
- Не отставать! Живее! Не солдаты, а сонные мухи! Подтянись! Бахметьев, дыши глубже! - старший сержант подгоняет отставших.
- Не могу, товарищ старший сержант!
- Нет такого слова "не могу". Есть слово "надо"! Почему другие могут? Давай, Бахметьев! - хрипло кричит, бегущий рядом с солдатом, капитан Кашин.
- Давай, мужики, еще немного осталось! Последний рывок!
Наконец-то показалась зеленая рощица со сторожевой вышкой стрельбища. Добежав до нее, солдаты в изнеможении в насквозь сырых от пота гимнастерках повалились на траву. Кто курит. Кто жадно прикладывается к фляжке, кто просто лежит и смотрит в небо, кто уже забылся в полудреме, закрыв глаза. Почти ни кто не разговаривал. Все смертельно устали. Отовсюду слышался веселый птичий щебет и неугомонное стрекотание кузнечиков.
После получасового перекура по приказу капитана Кашина старший сержант поднял солдат. Начались стрельбы. Ромка и остальные со стороны наблюдали, как стреляет первый взвод.
Особенно всех удивил Коля Сайкин: вместо коротких очередей, он шарахнул по мишеням одной длинной, даже ствол у автомата задрался вверх. Наверное, весь рожок опустошил.
- Рядовой Самурский!
- Я!
- На огневой рубеж!
Ромка выбежал на позицию, улегся за бетонным столбушком. В конце поля перед высоким насыпным валом маячили четыре стоячие черные мишени, а чуть ближе, в стороне от них, на бруствере - ряд банок из-под пива, по которым ради забавы одиночными постреливал капитан Кашин, стоящий в стороне.
Ромка Самурский с чуть отросшими светлыми волосами был похож на торчащий из-за столбика одуванчик. По команде сержанта он короткими очередями уложил все мишени. И без приказа шарахнул по ряду банок, которые под пулями разлетелись в разные стороны. У всех вытянутые удивленные лица. Капитан в восхищении присвистнул и сдвинул кепку на затылок.
- Ну, дает! Молодец! Учитесь, горе-стрелки у своего товарища!
- Как фамилия? - поинтересовался капитан.
- Самурский, товарищ капитан!
- Напомнишь мне о нем, - сказал Кашин, обернувшись к старшему сержанту.
- Учиться парня пошлем в учебку. Мировой снайпер из него может получиться.
Со стрельбища возвращались на машине под брезентовым верхом. Усталые, запыленные, но довольные, полные впечатлений.
Казарма. Вечером все заняты своими делами: кто подшивает подворотничок, кто читает книгу, кто письма из дома, кто тихо бренчит на гитаре, кто пишет письма родным. Ромка Самурский тоже пишет.
Мать Ромки в волнении вскрыла письмо от сына, рядом его бабушка и сестренка Катя.
"Здравствуйте, мои дорогие! Получил сразу три ваших письма. Все вы за меня переживаете и напрасно. Все у меня хорошо. Первое время было тяжело. Первого ходили на стрельбище. Это 18 км в одну сторону. Все сдал на "5". Вернулись со стрельбища уставшие, грязные, и мне сразу три письма! Обалдеть можно! Читал два дня. Я вас всех очень люблю. Часто о вас вспоминаю. Писать мне часто не надо, а то не удобно перед пацанами. Кому-то вообще ни одного письма не было, а у меня целая стопка. И выбрасывать жалко, а хранить не больше четырех только можно…"
- Слава богу, что ему нравится служба. В начале всегда нелегко, с непривычки. Ничего обвыкнется. Он у нас мальчишка самостоятельный. Есть в кого, - откликнулась бабушка и вздохнула.
Территория "учебки". Офицер привез группу солдат из части учиться на кинологов, радистов, снайперов, командиров БТРов. Солдаты в ожидании командира курили во дворе, сидя на скамейках перед закопанным в землю колесом от "Урала", в который была вставлена урна. А в это время в кабинете начальника "учебки" накалялись страсти. Начальник ругался на чем свет стоит.
- Ну, нет у меня мест! Ты понимаешь? Ну, нет! - кричал красный как рак майор. - Я, что - резиновый? Где я тебе их возьму!
- Сколько нам по разнарядке спустили, мы столько и привезли! - твердил возмущенный капитан Кашин. - Меня не трясет, куда подевались места! Не хрен было блатных из местных набирать!
- Я тебе русским языком говорю! Нет у меня мест! Я что, тебе, рожу? Не возьму я их!
- Возьмешь! Я их назад не повезу! Даже и не надейся! Делай, что хочешь! Я свое задание выполнил, доставил пацанов! А ты уж сам разбирайся, что с ними делать и куда девать!
После жарких дебатов в кабинете у майора Кашин вышел попрощаться с солдатами.
- Ну, пацаны, бывайте! Главное, не робейте! Еще увидимся! Отучитесь, вернетесь в родную часть. Будем вас ждать! Счастливо оставаться! Не позорьте полк! Держитесь вместе! В обиду друг друга не давайте!
- До свидания, товарищ капитан. Не волнуйтесь, не опозорим! Счастливого пути! Всем в части привет!
- Полковнику Ермакову, персонально! - брякнул рядовой Сайкин, покраснев как красна девица.
- Непременно передам!
На следующий день начальник учебки передал личные дела на восьмерых солдат старшему лейтенанту и приказал отвезти в штаб дивизии.
- Вот тебе личные дела на восьмерых, отвезешь лишних солдат в штаб дивизии, пусть там сами решают, куда их девать.
Ромка и его товарищи вновь на новом месте. Старший сержант по длинным мрачным коридорам привел восьмерых молодых солдат в казарму. Новичков обступили старожилы. Дембеля, кто пошустрее, тут же у вновь прибывших экспроприировали новенькую форму. Взамен отдали свою поношенную. Ромке достались выгоревшие штаны с двумя здоровенными заплатами во всю задницу и стоптанные сапоги. Кто-то из новоприбывших попытался возражать, его тут же "утихомирили", дали понять, кто в роте старший.