– Нет.
– Касалось ли это информации, которая могла повредить счастью других людей?
– Да.
– Когда вы увидели Джилли в следующий раз?
– Десятого, на борту моей яхты «Жинеса».
– Появлялись ли вы на яхте ранее, но с кем-нибудь другим?
– Да.
– С кем?
– С Ирвином Виктором Фордайсом.
– Вы отвезли его на яхту?
– Да.
– Именно этого молодого человека видел Дрю Керби с вами в тот вечер?
– Постойте, – вмешался Робли Хастингс. – Я, правда, здесь представляю прессу, но тем не менее не хочу, чтобы вы наводили свидетеля на такие заявления. Вы были не в состоянии этого сделать в суде, и не стоит этого делать сейчас. Теперь мне понятно, почему вы затеяли эту пресс-конференцию. Только так вы в состоянии вложить в уста свидетеля нужные вам слова.
– Вы здесь, – заметил Мейсон, – представитель прессы, а не заместитель окружного прокурора. Я веду интервью так, как мне нужно. Сядьте и замолчите.
– Как представитель прессы, – возразил Хастингс, – я не собираюсь молчать.
– Хорошо, – сказал Мейсон. – Только на моих условиях миссис Бэнкрофт изложит всю свою историю. Господа, вы желаете, чтобы она продолжала свое повествование или чтобы интервью не состоялось только из-за того, что заместитель окружного прокурора, прикидывающийся здесь представителем прессы, мешает мне его вести?
– Нет, нет, – раздались голоса. – Продолжайте. Мы хотим все знать. А потом мы будем задавать ей вопросы.
– Вы сможете это сделать, но миссис Бэнкрофт изложит свою историю на условиях, для нее приемлемых. Заместитель прокурора не запугает ни ее, ни меня.
– Продолжайте, – попросил один из репортеров.
– Я протестую, – воскликнул Хастингс. – Я...
– Заткнитесь, – прервал его один из журналистов. – Вы все говорите и говорите. Помолчите!
– Как вы смеете так со мной разговаривать? – возмутился Хастингс.
– Смею, потому что я журналист. Я представляю здесь одну из газет штата. Она выступала против вас, когда вы выдвигали свою кандидатуру, и уверяю вас, мы будем бороться против вас, как только вы попытаетесь выдвинуть ее вновь. Ваше судебное крючкотворство не помешает нам все узнать и услышать.
Хастингс хотел что-то сказать, но сдержался.
– Тогда, – обратился Мейсон к Филлис Бэнкрофт, – расскажите нам, что произошло. Почему вы хотели встретиться с Фордайсом в яхт-клубе?
– Я хотела переправить его на яхту, а затем отвезти на Каталину.
– Зачем?
– Мне не хотелось, чтобы Джилли напал на его след.
– Почему?
– Потому что я была уверена, что Джилли нельзя доверять. Я знала, что он попытается найти Фордайса, выудить у него все и воспользоваться полученной информацией против меня и против людей, чья судьба меня волнует.
– И что же произошло? – спросил Мейсон.
– Я хотела достать деньги для Фордайса, поэтому отправилась к своим друзьям, которые одолжили мне три тысячи. Я не могу назвать их имен, потому что они хотят быть в стороне, и это вполне понятно.
– Почему?
– Потому что у них в доме постоянно хранятся крупные суммы денег, и, если об этом станет известно, они станут мишенью для бандитов.
– Понятно. Вы раздобыли деньги и вернулись на яхту. Что произошло, когда вы поднялись на борт?
– Двигатель работал. Я привязала шлюпку, поднялась на яхту и прошла в рубку. На носу судна я увидела фигуру, убиравшую якорную цепь. Я подумала, что это Фордайс, и включила в рубке свет. Человек на носу, увидев свет, зацепил цепь за кнехты, повернулся и двинулся по направлению ко мне. Яхта шла медленным ходом. И только тогда я поняла, что это Джилли. Я спросила его, где Фордайс, что он с ним сделал, но он не промолвил ни слова.
– Какая стояла погода? – перебил ее Мейсон.
– Был густой туман.
– По какому курсу шла яхта?
– Видимо, по курсу, выбранному Джилли.
– Что дальше произошло?
– Я испугалась, стала отступать назад, а он медленно продолжал приближаться ко мне, как будто собираясь задушить меня.
– Это только предположение, – вмешался Хастингс. – Вы не можете быть в этом уверены.
– Заткнитесь! – прервали его голоса. – Мы зададим ей всевозможные вопросы, когда она закончит свой рассказ.
– Но, – сказала миссис Бэнкрофт, – он явно собирался задушить меня. Он расставил руки и, вообще, все его поведение было угрожающим.
– Что вы сделали? – спросил Мейсон.
– Я была очень напугана. Затем вспомнила, что в сумочке у меня есть револьвер.
– Чей револьвер?
– Моего мужа.
– Где вы его взяли?
– В ящике туалетного столика. Он всегда хранился там.
– Как вы им воспользовались?
– Я его выхватила, наставила на Джилли и приказала ему остановиться.
– Револьвер был заряжен?
– Да. Я сама его зарядила.
– Где вы научились этому?
– Муж хотел, чтобы я умела им пользоваться в случае необходимости. Он всегда учил меня стрелять, когда мы выезжали на виллу в горы.
– Муж учил вас стрелять именно из этого револьвера?
– Да.
– Что произошло, когда вы достали револьвер?
– Джилли сперва на какое-то мгновенье опешил, а потом вновь двинулся ко мне. Меня просто парализовало от страха. В этот самый момент якорь за что-то зацепился, яхта резко остановилась и, когда ее тряхнуло, я непроизвольно нажала на курок, потеряла равновесие и упала.
– И что произошло?
– Я выстрелила.
– Куда?
– Прямо ему в грудь.
– Откуда вам это известно?
– Но я ведь наставила оружие прямо ему в грудь!
– Что вы сделали потом?
– Я бросилась к борту яхты и прыгнула в воду.
– Но, если вы выстрелили в него и были уверены, что он мертв, почему же вы так его испугались?
– Я... не знаю. Я... Наверное, в этот момент я не была полностью уверена в его смерти. Я только хотела покинуть яхту.
– Что случилось с револьвером?
– Точно не знаю. У меня тряслись руки, я попыталась сунуть его в сумочку, но он выскользнул, упал на палубу, а затем я слышала всплеск воды.
– Где была сумочка?
– У меня на руке.
– Когда вы прыгали в воду, револьвер был у вас в руке?
– Я же сказала, что слышала, как он упал на палубу, а затем в воду.
– А сумочка?
– Во время падения в воду она соскользнула с моей руки.
– Что потом вы сделали?
– Я нырнула и поплыла к берегу.
– Долго вы плыли?
– Нет. Я сделала всего несколько гребков, затем встала на ноги и пошла к берегу.
– В каком месте?
– Поблизости от причала. Я узнала его.
– На каком расстоянии от него находилась яхта?
– Мне кажется, в это время был прилив, и она двигалась в направлении причала и была примерно в тридцати-сорока футах от него. В двадцати-тридцати футах от причала я встала на ноги и пошла к берегу.
– Что вы сделали потом?
– Я пошла к автостоянке, вынула из-под коврика в машине ключи видите ли, я часто забываю сумочку или теряю ключи, поэтому и храню их под ковриком в машине – и поехала домой. Там я сняла мокрую одежду и рассказала мужу о происшедшем.
– Что он сделал?
– Он заявил, что я в истерике, что мне нельзя в таком состоянии обращаться в полицию, особенно, когда мы толком не знаем, что произошло; что он собирается съездить и поискать яхту и убедиться, что я в действительности убила Джилли; что только в таком случае он сообщит о происшедшем в полицию. Он заставил меня принять какие-то таблетки. Это было сильное успокоительное, которое Харлоу иногда принимал ночью во время болей в желудке. Он дал мне двойную дозу.
– Что произошло затем?
– Какое-то время я нервничала. Потом сказалось действие таблеток. Мне стало тепло и спокойно. Я заснула и проснулась только днем. Харлоу, стоявший у моей постели, сказал: «Филлис, прими эту таблетку».
– Что вы сделали?
– Я ее проглотила.
Мейсон повернулся к журналистам.
– Господа, так обстояло дело. Можете задавать моей клиентке любые вопросы. Она постарается на них ответить.
– Когда это произошло? Я имею в виду выстрел, – сказал один из журналистов.
– Я думаю, – откровенно призналась миссис Бэнкрофт, – что следователь правильно установил время. Это произошло примерно часов в девять.
– Вы хотите сказать, что до этого не видели Джилли? – вмешался Хастингс.
– Я избегала его и была очень удивлена, увидев его на борту яхты.
– Маловероятно, – проворчал Хастингс.
– Возможно, вы перестанете нас прерывать, – заметил кто-то из репортеров. – Мне нужны факты. Можете ли вы, миссис Бэнкрофт, объяснить причины, по которым хотели оставить Фордайса на яхте?
– Фордайс был... У него были обстоятельства, когда... Боюсь, что не смогу ответить вам на этот вопрос, так как это касается событий, о которых я не хотела бы рассказывать.
– Имел ли шантаж какое-нибудь отношение к Фордайсу?
– Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос.
– Вы заплатили Джилли тысячу долларов?
– Да.
– А ваша дочь, Розена, три тысячи?