Всего за 284 руб. Купить полную версию
- Ей было кое-что известно о моих делах. Это очень серьезные дела, мистер Холмс… Настолько серьезные, что обычный человек просто не сможет понять их масштаба. Я могу возвеличить или погубить… Обычно происходит второе. И речь идет не об отдельных людях, а об организациях, городах, даже народах. Бизнес - жестокое занятие, слабые в нем не выживают. Сам я никогда не жаловался, и мне нет дела до жалоб других. Но она воспринимала все это по-другому. И, наверное, была права. Она считала и не скрывала этого, что богатство, превышающее потребности одного человека, не должно строиться на погубленных судьбах десятков тысяч людей, которые остаются без средств к существованию. Она это воспринимала так, и мне кажется, когда говорила это, думала не о долларах, а о чем-то более важном. Она видела, что я прислушиваюсь к ее словам, и верила, что сможет сделать этот мир лучше, если будет как-то влиять на меня и мои поступки. Поэтому и осталась… А потом случилось это.
- Расскажите подробно, что произошло.
Миллионер замолчал. Минуту или даже больше он сидел, закрыв лицо ладонями, собираясь с мыслями.
- Все против нее. Я не могу это отрицать. Женщины живут по другим правилам, понять которые нам, мужчинам, не под силу. Вначале то, что произошло, потрясло меня и выбило из колеи, и я уже был готов подумать, будто что-то заставило ее потерять голову и повести себя совершенно нехарактерным образом. Мне в голову пришло одно объяснение. Сейчас я его вам изложу, мистер Холмс. Нет никакого сомнения в том, что моя жена страшно ревновала. Ведь существует душевная ревность, которая может быть такой же безумной, как и, так сказать, ревность телесная. И, хотя у жены не было причин для последней (я думаю, она это прекрасно понимала), она чувствовала, что эта английская девушка имеет такое влияние на мои мысли и поступки, которого сама она никогда не имела. Хоть влияние было положительным, для нее это не имело никакого значения. Ненависть сводила ее с ума, и амазонская страсть заставляла кипеть кровь. Может быть, она задумала убить мисс Данбар… или, скажем, пригрозить ей пистолетом и таким образом заставить покинуть нас. Возможно, произошло какое-то столкновение, револьвер неожиданно выстрелил, и пуля попала в ту женщину, которая держала его.
- Я тоже об этом подумал, - сказал Холмс. - Это и в самом деле единственное возможное объяснение, если отказаться от версии об умышленном убийстве.
- Но она-то отрицает это.
- Ну, это еще ничего не значит, не правда ли? Можно представить себе, что женщина, оказавшись в подобном ужасном положении, потеряв голову, бросилась домой с револьвером в руках. Она могла попытаться спрятать его среди одежды, не понимая, что делает, а когда его там обнаружили, стала просто-напросто отрицать все подряд, поскольку посчитала, что любое объяснение покажется неправдоподобным. Кто может опровергнуть подобное предположение?
- Сама мисс Данбар.
- Возможно. - Холмс посмотрел на часы. - Думаю, сегодня мы еще успеем оформить необходимое разрешение на встречу с ней и добраться до Винчестера на вечернем поезде. Вполне может быть, что после встречи с этой юной леди я буду для вас более полезен, хотя не могу обещать, что мои выводы совпадут с вашими ожиданиями.
Однако при оформлении разрешения возникла задержка, поэтому вместо Винчестера мы поехали в Тор-плейс, хэмпширское поместье мистера Нейла Гибсона. Сам он нас не сопровождал, но мы выяснили адрес сержанта Ковентри из местного полицейского отделения, который первым проводил осмотр места преступления, и направились прямиком к нему. Он оказался долговязым худым человеком с лицом бледным, как у мертвеца, и осторожными повадками, которые вместе с загадочным видом наводили на мысль, что он знает или подозревает гораздо больше, чем говорит. Кроме того, у него была привычка неожиданно понижать голос, словно он собирался рассказывать о чем-то чрезвычайно важном, хотя при этом, как правило, не сообщал ничего такого, о чем не было бы известно всем. Если не считать этих особенностей, сержант показал себя толковым и искренним парнем, который не постеснялся признать, что зашел в тупик и рад чьей-либо помощи.
- В любом случае, хорошо, что приехали вы, а не ребята из Скотленд-Ярда, мистер Холмс, - сказал он. - Если этим делом займется Ярд, в случае успеха всю славу они заберут себе, а в случае неудачи вину свалят на нас, местных. А вы, как я слышал, играете честно.
- Я совершенно не хочу, чтобы о моем участии в этом деле вообще стало известно, - сказал Холмс к явному облегчению нашего нового знакомого. - Если мне удастся в нем разобраться, я не требую, чтобы мое имя упоминалось.
- Это очень любезно с вашей стороны. Я знаю, что и вашему другу доктору Ватсону тоже можно доверять. А теперь, мистер Холмс, прежде чем мы туда пойдем, я хотел бы задать один вопрос. Этого я еще не обсуждал ни с одной живой душой, - он осмотрелся по сторонам, словно колеблясь в нерешительности. - Вам не кажется, что подозрение может пасть на самого мистера Нейла Гибсона?
- Я рассматривал эту версию.
- Вы еще не встречались с мисс Данбар. Поверьте, это замечательная женщина. У мистера Гибсона вполне могло возникнуть желание убрать с дороги жену, а эти американцы больше склонны решать вопросы при помощи оружия, чем мы, англичане. Это ведь был его револьвер.
- Это точно установлено?
- Да, сэр, это один из пары одинаковых револьверов, которые принадлежат ему.
- Из пары? Где же второй?
- У этого джентльмена дома очень много разного огнестрельного оружия, так что второго револьвера мы не нашли, но коробка сделана для пары.
- Если револьверы одинаковые, вы должны были найти его близнеца.
- Мы собрали все имеющееся в доме оружие и, если хотите, можете сами его осмотреть.
- Возможно, позже. Сначала нам нужно осмотреть место преступления.
Разговор этот происходил в небольшой гостиной скромного коттеджа сержанта Ковентри, дом которого одновременно служил и местным полицейским участком. Пройдя полмили по продуваемой ветром золотисто-бронзовой от увядающих папоротников пустоши, мы вышли к боковой калитке, ведущей на территорию поместья Тор-плейс. Тропинка провела нас через фазаньи угодья, и в одном месте через прогалину мы увидели широко раскинувшееся на вершине холма деревянно-кирпичное здание, в архитектуре которого сочетались элементы как тюдоровского, так и георгианского стилей. Недалеко от нас находился длинный, заросший тростником пруд, сужающийся в середине, где по каменному мосту его пересекала широкая дорога. По обеим сторонам от этого места он как бы распадался на отдельные озерца. Перед мостом наш проводник остановился и показал на землю.
- Здесь лежало тело миссис Гибсон. Я отметил это место вон тем камнем.
- Если я правильно понимаю, вы оказались здесь еще до того, как тело убрали?
- Да, они первым делом вызвали меня.
- Кто именно послал за вами?
- Сам мистер Гибсон. Как только поднялась тревога, он вместе с остальными выбежал из дома и настоял на том, чтобы здесь ничего не трогали, пока не прибудет полиция.
- Весьма разумно. Из написанного в газетах я понял, что выстрел был произведен с близкого расстояния.
- Да, сэр, с очень близкого.
- Стреляли рядом с правым виском?
- Выстрел был произведен почти в упор и чуть сзади, сэр.
- Как лежало тело?
- На спине, сэр. Ни следов борьбы, ни отпечатков ног, ни оружия, ничего этого не было. Только в ее левой руке была зажата записка от мисс Данбар.
- Зажата, говорите?
- Да, сэр, нам с трудом удалось разомкнуть ее пальцы.
- Это очень важно. Эта подробность исключает вероятность того, что кто-то сунул ей в руку записку после смерти, чтобы сбить со следа следствие. А ведь записка, если мне не изменяет память, была очень короткой: "Буду у моста Тор в девять. Г. Данбар", верно?
- Да, сэр.
- Как это объяснили?
- Защиту перенесли на судебное разбирательство, а сама она пока отказывается что-либо объяснять.
- Очень любопытное дело. А эта записка еще больше все запутывает, вы не находите?
- Простите за смелость, - сказал наш проводник, - но лично мне кажется, это единственное, что ясно во всем этом деле.
Но Холмс покачал головой.
- Если допустить, что записка не поддельная и ее действительно написала мисс Данбар, то жертва должна была получить ее за какое-то время до убийства, скажем, за час или за два. Почему же тогда эта леди все еще сжимала ее в левой руке? Что заставило ее принести записку с собой? Для разговора она не нужна. Вам это не кажется странным?
- Так, как вы говорите об этом, то, пожалуй, что да, это действительно довольно странно.
- Я, пожалуй, посижу пару минут, обдумаю все это. - Холмс присел на каменный парапет моста, и я заметил, как забегали его серые внимательные глаза, обшаривая все вокруг. Неожиданно он вскочил, на ходу доставая из кармана лупу, подбежал к противоположной стороне моста и принялся осматривать каменную кладку.
- Интересно, - пробормотал он.
- Да, сэр, мы заметили этот скол на камне, но решили, что его сделал какой-нибудь прохожий.
Камень, который рассматривал Холмс, был серым, но в одном месте на нем виднелось белое пятнышко размером с шестипенсовик. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что поверхность камня была сбита, будто от сильного удара.