Всего за 284 руб. Купить полную версию
- Я вполне хорошо себя чувствую, сэр. Задерживаться у вас я не собираюсь. Я заглянул лишь для того, чтобы узнать, как продвигается дело, которое вы сами на себя возложили.
- Дело оказалось трудным… Очень трудным.
- Я знал, что вы это скажете.
Во взгляде и словах старого придворного чувствовалась нескрываемая насмешка.
- Выше головы не прыгнешь, мистер Холмс. Но, по крайней мере, осознание этого прекрасно излечивает от такой человеческой слабости, как самодовольство.
- Вы правы, сэр, но загадка оказалась чрезвычайно сложной.
- Не сомневаюсь.
- Особенно меня смутило одно обстоятельство. Не поможете ли вы мне разобраться?
- Что-то поздновато вы решили просить у меня совета. Я думал, вы полностью полагаетесь на свои методы. Впрочем, я готов помочь вам.
- Видите ли, лорд Кантлмир, мы можем предъявить обвинение истинным похитителям бриллианта.
- Когда поймаете их.
- Разумеется. Однако вопрос заключается в том, как поступить с тем, у кого камень окажется в конечном итоге?
- Не слишком ли рано задумываться об этом?
- Лучше быть готовым ко всему заранее. Какие улики, по-вашему, могут указать на этого человека?
- Тот, у кого будет найден камень, и есть этот человек.
- И на основании этого вы готовы его арестовать?
- Несомненно.
Холмс почти никогда не смеялся, но его старинный друг доктор Ватсон не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь был ближе к этому, чем в ту минуту.
- В таком случае, дорогой сэр, у меня не остается другого выхода, кроме как настаивать на вашем аресте.
Лорд Кантлмир вскипел. Даже желтоватые щеки его, давным-давно утратившие живой цвет, зарделись пламенем.
- Что вы себе позволяете, мистер Холмс? За пятьдесят лет общественной деятельности я ничего подобного не слышал. Я деловой человек, сэр, я занимаюсь важными делами, и у меня нет ни времени, ни желания выслушивать ваши глупые шутки. Скажу вам откровенно, сэр, я никогда особенно не верил в ваши силы и придерживался мнения, что это дело нужно было поручить полиции. И ваше поведение подтверждает все мои выводы. Позвольте откланяться.
Холмс быстро обошел пэра сбоку и встал между ним и дверью.
- Одну минуту, сэр, - сказал он. - Пока что вы всего лишь временно владеете камнем Мазарини, но если попытаетесь с ним скрыться, это значительно усугубит вашу вину. - Сэр, это переходит всякие границы! Пропустите меня.
- Проверьте правый карман вашего плаща.
- Что вы хотите этим сказать, сэр?
- Давайте-давайте, сделайте то, что я прошу.
И в следующий миг изумленный пэр уже ошеломленно взирал на большой желтый камень, который лежал на его трясущейся раскрытой ладони.
- Что… Но… Как это понимать, мистер Холмс? - заплетающимся языком пролепетал он.
- Ай-я-яй, лорд Кантлмир, ай-я-яй! - воскликнул Холмс и с улыбкой покачал головой. - Но мой старый друг доктор Ватсон расскажет вам, как я люблю подобные мистификации и какую питаю слабость к драматическим ситуациям. Я взял на себя смелость (признаю, непозволительную смелость) сунуть камень вам в карман в начале нашего разговора.
Старый пэр с трудом заставил себя оторваться от камня и посмотреть на веселое лицо перед ним.
- Сэр, я совершенно сбит с толку. Но… Да… Это в самом деле камень Мазарини. Мы перед вами в долгу, мистер Холмс. Чувство юмора у вас, как вы сами говорите, довольно извращенное, да и время для шуток вы выбрали самое неподходящее, но я беру назад все свои слова насчет ваших профессиональных качеств. Но как…
- Дело закончено лишь наполовину, частности могут и подождать. Я не сомневаюсь, лорд Кантлмир, что то удовольствие, которое вы получите, принеся столь радостное известие в свой великосветский круг, несколько компенсирует мой розыгрыш. Билли, проводите его светлость и передайте миссис Хадсон, что я буду весьма признателен, если она побыстрее подаст нам обед на двоих.
Дело II. Загадка моста Тор
Где-то в подвалах банка "Кокс энд К°" на Чаринг-Кросс хранится старая потертая жестяная коробка, на крышке которой написано мое имя: Джон Х. Ватсон, доктор медицины, бывший полковой лекарь Индийской армии. Она до верху набита бумагами, и почти все они являются записями о тех интересных случаях, которыми в разное время приходилось заниматься мистеру Шерлоку Холмсу. Есть там и отчеты о неудачах моего друга. Хоть дела эти не менее захватывающи, нежели его победы, они вряд ли когда-нибудь будут выставлены на суд публики по той простой причине, что не имеют развязки. Расследование без окончательного решения может заинтересовать профессионала, но у обычного читателя вызовет лишь раздражение. Среди этих незавершенных рассказов есть история о мистере Джеймсе Филлиморе, который, выйдя из дому, вернулся за забытым зонтиком и бесследно исчез. Не менее примечательным является дело о яхте "Алишиа", которая одним весенним утром заплыла в небольшое туманное облако да так из него и не вышла, и что стало с ней и с ее экипажем по сей день остается загадкой. Третий случай, заслуживающий внимания, - это загадка Айседора Персано, известного журналиста и дуэлянта, найденного впавшим в совершенное безумие со спичечным коробком в руках, в котором находился странный червь неизвестного науке вида. Помимо этих необъяснимых дел, есть там и те, что затрагивают такие тайны кое-каких известных фамилий, которые, попади они в печать, повергли бы в ужас определенные круги высшего общества. Но нужно ли говорить, что подобное нарушение доверия совершенно немыслимо, и эти записи будут изъяты и уничтожены теперь, когда у моего друга появилось время заняться этим. Остается еще большое количество в той или иной степени и других интересных дел; я опубликовал бы их и раньше, если бы не боялся вызвать у публики пресыщение, не лучшим образом повлиявшее бы на карьеру человека, перед которым я преклоняюсь, и которого уважаю больше чем кого бы то ни было. Об одних я могу говорить как человек, видевший все своими собственными глазами. В иных я или не участвовал вовсе, или сыграл такую незначительную роль, что рассказать о них могу только от третьего лица. В событиях, о которых пойдет речь ниже, я принимал непосредственное участие.
Было ненастное октябрьское утро. Одеваясь, я наблюдал за тем, как безумный ветер обрывает и, кружа, уносит прочь последние листья одинокого платана, который украшает задний двор нашего дома. Я спустился к завтраку, готовый застать своего компаньона в дурном расположении духа, поскольку он, как и все великие художники, легко поддавался воздействию природы. Но, как оказалось, он уже почти доел завтрак, и настроение у него было самое радужное, о чем свидетельствовала несколько грубоватая веселость, неизменно охватывавшая его в минуты радости.
- Вы занялись новым делом, Холмс? - поинтересовался я.
- Умение делать выводы определенно заразительно, Ватсон, - ответил он. - Видите, как оно помогло вам раскрыть мою тайну. Да, у меня новое дело. После месяца простоя и занятий всякой чепухой колеса снова пришли в движение.
- Вы посвятите меня в него?
- Да тут и посвящать особо не во что, но мы можем обсудить его после того, как вы съедите эти два сваренных вкрутую яйца, которыми решила побаловать нас наша новая кухарка. Качество их находится в прямой зависимости от "Фэмили геральд", последний номер которой я вчера видел в прихожей на столике. Даже такое простое дело, как варка яиц, требует внимания, необходимое для того, чтобы следить за временем, и совершенно несовместимо с чтением романтических историй в этой превосходной газете.
Через четверть часа со стола было убрано, и мы остались одни. Холмс достал из кармана письмо.
- Вам знакомо имя Нейла Гибсона, золотого короля? - спросил он.
- Вы о том американском сенаторе?
- Однажды он был сенатором от одного из западных штатов, но известен как крупнейший золотопромышленник в мире.
- Да, я о нем слышал. По-моему, он какое-то время жил в Англии. Очень знакомое имя.
- Лет пять назад он купил большое поместье в Хэмпшире. Может быть, вы слышали и о том, как трагически оборвалась жизнь его жены?
- Да-да, припоминаю. Поэтому-то его имя и показалось мне знакомым. Но подробностей я не знаю.
Холмс указал на стул, на котором лежали какие-то бумаги.
- Я не подозревал, что мне придется столкнуться с этим делом, иначе подготовил бы материалы, - сказал он. - Дело в том, что вся эта загадка, хоть и наделала много шума, на самом деле очень проста. Улики настолько явные, что даже необычность подозреваемого не повлияла на решение коронерского жюри и полицейских следователей. Сейчас дело передано в Винчестер на рассмотрение выездной сессии суда присяжных. Боюсь, это безнадежное дело. Я могу установить факты, Ватсон, но изменить что-либо не в моих силах. Если только не обнаружится что-то совершенно неожиданное, моему клиенту, похоже, рассчитывать не на что.
- Клиенту?