Картошка в мундирах и соленые огурцы в трехлитровой банке - вопрос со столовыми приборами отпал сам собой, ела руками, а Дон и Чуп внимательно наблюдали, причем зверек сглатывал всякий раз, когда Вилла откусывала очередной кусочек.
- Что ты делаешь в городе?
Она не решилась заговорить о важном, и это сделал Дон. Он никогда не оставлял вопросы на завтра.
- Длинная история.
- Расскажи.
Вилла покосилась на Чупа, тот ощетинился:
- Можно подумать!
Отвернулся к окну с разбитыми стеклами, но из комнаты не вышел. И правда, согласилась Вилла, какая в принципе разница, пусть слушает, все равно так стыдно, как перед Доном, ей вряд ли будет.
Она, смущаясь, рассказала о ведьме, которая отправила ее в Наб, о знакомстве кое с кем, кто толкнул с обрыва, такие подробности, как имена и причину перемещения из Анидат, не уточняла. Надеялась, Дон избавился от дотошности.
- Зачем ты перенеслась в Наб? И как зовут того, кто тебя сбросил?
Нет, не избавился.
- Понимаешь… - она запнулась, набрала в легкие побольше воздуха и второй раз за день сиганула вниз, но уже по своей воле. - Как тебе объяснить… в общем, я все еще девственница…
Чуп потерял интерес к разбитому окну, присвистнул от неожиданности, Дон мягко попросил продолжить.
- Ведьма сказала, что тот, кто мне нужен, в Наб, и я перенеслась через зеркало. А он…
- Кто он?
- Адэр.
- Вместо того чтобы ликовать и носить тебя на руках, выбросил как мусор.
- Типа того.
Чуп почистил картошину, дал Вилле. Она вцепилась в нее, как в спасительный круг, а глаза щипало от непролитых слез обиды.
- У тебя нет повода для расстройства, - помолчав, сказал Дон, и утешительно сжал ее ладонь. - Чупарислиодиусс покажет тебе твою комнату.
- Мою?
- Я уже подготовил, - похвалился Чуп.
- Пока Вилла будет отдыхать, - продолжил Дон, - доставишь приглашение троим из первого списка. Сегодня у нас праздничный ужин.
- Так скоро? - расстроился Чуп.
- В приглашении внеси пометку, чтобы не приходили голодными. Я не хочу смотреть на их жующие челюсти, я хочу познакомить их со своим другом.
- Интересно, кто это в городе меня не знает?!
- Не заводись.
- А какой смысл приходить на ужин сытыми? - в свою очередь удивилась Вилла.
Дон посмотрел в глаза, долго молчал, удерживая взгляд и честно, как всегда, признался:
- Смысл в том, Вилла, чтобы мои гости не съели тебя.
Глава № 7
Из окна открывался вид на пустынную улицу с двумя фонарями, шатким мостиком цвета соломы над большой грязной лужей, плюющейся смогом. Рядом толпились заброшенные трехэтажки, как та, в которую привел Дон: ржаво-коричневые, с выбитыми стеклами, облупившейся мелкой плиткой и распахнутыми лопастями вместо дверей.
Город с романтическим названием вызывал единственное желание - удрать из него, а вопли бестелесных вдохновляли удрать как можно скорее. Рядом с Доном не было страха, сомнений и беспокойства, возникало ощущение, будто Вилла только сюда и стремилась, но стоило остаться одной, мрачные мысли нахлынули тропическим ливнем. И молнией ударила одна из них: Дон мертв!
Дверь приоткрылась.
- Не спишь?
Не было замка или шпингалета, но Дон всегда появлялся без предупреждения, редко - через двери; чаще выбирал окно. В груди защемило, когда он, по-мальчишески улыбнувшись (как раньше), похвастался, что достал для нее одежду. На узкую, выгибающуюся старыми пружинами, кровать легли потертые джинсы, разношенная футболка, увенчалась композиция кроссовками с ободранными носами.
- Прости, все, что нашел.
- Спасибо, белый халат как-то не рассчитан на длительные путешествия.
- Он не белый.
Фонари, подсматривающие в окна, отбрасывали желтые тени на лицо Дона, отчего оно казалось восковой маской. Надо бы включить свет в комнате, подумала отрешенно, но не пошевелилась, потому что выключатель был возле Дона, а его глаза выглядели беспокойными тенями на застывшем лице. Чудилось, неверное движение - и метнутся к тебе; представила жуткую картину переползающих по тряпичному коврику глаз, и содрогнулась.
Дон шагнул к ней.
- Вилла?
Сделала шаг назад.
- Сколько тебе лет, Дон?
- Я как прежде, старше тебя, здесь ничего не изменилось.
- Зачем ты пригласил гостей, если они могут…
Хотела сказать "могут меня съесть", но язык притворился парализованным.
- Не посмеют, - отрезал Дон, и тени в глазах запульсировали. - Ты принадлежишь мне, помнишь?
Ей не нравилось, если кто-то из мужчин пытался командовать или строить из себя собственника, но Дон - друг, и заявление прав выглядело естественно, тем более что было обоюдным. Ни одна корри не становилась между ними, а если пыталась, Дон быстро от нее избавлялся.
- Иди ко мне, - раскрыл объятия.
Подавив вздох непонятного сожаления, Вилла прильнула к нему. О каких сожалениях речь? Она принадлежит ему, он принадлежит ей. Это нормально, правильно. Господи, какие пустые мысли навязчиво лезут в голову. Дон рядом, вот главное. Разве не об этом она мечтала, когда произошло… когда он…
Сформулировать фразу до конца не получалось - мысли накручивались, путались.
- Пожалуйста, переоденься, я ненавижу этот халат.
Вилла с удивлением осмотрела себя.
- Мне он тоже не нравится. Длинный, не первой свежести, будто сто миль в нем пробежала. Откуда он взялся? Не верю, что он мой.
- Сними его, и я выброшу.
Вилла повернулась спиной к Дону, скинула халат, переоделась. К кроссовкам просились носки, но капризничать глупо: если бы они были, Дон не забыл принести. Но вдруг оторопела: ей уже не пятнадцать, и переодеваться при мужчине, по меньшей мере, неприлично, даже если мужчина - твой друг. Обернулась. Дон стоял к ней спиной, всматриваясь в ночь за окном. Фух. Стала рядом. Возможно, город когда-то можно было назвать красивым, с натяжкой, конечно, но то ли ураган по нему пронесся, то ли сто лет забвения, сейчас он выглядел запущенным, безлюдным, отторгающим.
На фоне утопии изредка пролетали цветки синих ромашек, и шарахались от бестелесных, которые пытались их догнать. Если везло, ромашки устремлялись вверх, кружили в радостном танце, а после, будто устав или смирившись, опускались в смог и ждали, пока их найдут.
Необычный город, еще менее светлый, чем Наб, или так казалось из-за дыма, стелящегося по земле и ромашек, которым бестелесные отрывали стонущие лепестки? Игра воображения, отмахнулась Вилла, так же как и кричащие фонари - не бывает, поставила мысленно галочку, и перестала какое-то время слышать терзания ромашек.
- Странный дым, - сказала задумчиво, - чем ближе к ночи, тем выше поднимается, даже неба не видно. Наб тоже звездами не сверкал, но все же…
Оборвала себя, меньше всего хотелось вспоминать Наб.
- Звезды показать не могу - увы, - улыбнулся Дон, - а прогулку по небу обещаю.
- Ой, нет! Я налеталась за последнее время.
Дон рассмеялся.
- Пешую прогулку.
- Пешком на небо?
- Пешком по небу, - поправил Дон и открыл секрет: - Вилла, в этом городе небо под ногами. То, что ты принимаешь за землю - небо, а дым - облака. В зависимости от погоды они меняют цвет.
- А если идет дождь, зонтиком прикрываться снизу?
- Говорят, дождь в городе пойдет, если император простит его жителей. Но кто-то уверил его, что такого города нет, и вряд ли он станет думать о том, чего нет, поэтому…
- Вечное лето?
- Вечное проклятие.
- Ты проклят?
Дон рассмеялся, но сквозь смех проступила горечь.
- Нет, конечно, я ведь снова встретил тебя. Пойдем, познакомлю со своими заместителями. Я могу подолгу отсутствовать, не хочу, чтобы хоть что-то угрожало тебе в городе.
Вилла пыталась возразить, что ни к чему суета, и знакомство это, все равно надолго оставаться не планирует, но Дон назвал ее трусихой, и споры прекратились. Да, трусиха, а кто бы не опасался познакомиться с теми, кто может тобой поужинать?
Они зашли в столовую, и Вилла крепче стиснула руку Дона. Расплывчатые существа наблюдали сверкающими глазами оттенков синего - от насыщенного, ближе к лиловому, до почти хрустально-белого.
А колени - самые настоящие предатели, дрожат и подгибаются у всех на виду, и сердце выбивает сумасшедшую дробь, заполняя мертвую тишину в комнате.
Мертвую…
Покачнувшись, Вилла почувствовала руку Дона на талии; приобнял, погладил, утешая, и сбил напряжение, начав говорить:
- Это Вилла. Я хочу, чтобы каждый в городе знал, что она принадлежит мне.
Вопросительный взгляд в ее сторону, рука Дона сжала талию - Вилла кивнула. Существа не произнесли ни слова, один подошел, пытливо рассматривая ее. Испытание? Пренебрежение? Вилла не видела его лица, но уступать не хотела, сдавать позиции без боя не в ее правилах. Обманный маневр - да, а бегство или прятки только для разминки.
Она высвободилась из объятий Дона, на секунду отвела взгляд, собирая пошатнувшуюся волю, и посмотрела на существо в упор. Черты его стали четче, и через несколько секунд сформировались полностью. Мужчина, высокий, худой, длинные черные волосы до талии (ух, ты!), черные брюки и пиджак на голое тело, запястья в массивных фиолетовых браслетах под цвет глаз.
- Аббадон, - представился.
Вилла едва справилась с изумлением. Странно, минуту назад расплывчатый образ, а сейчас четкий, яркий и сногсшибательный. Да за такие волосы, как у него, многие легал вырвали бы себе перья.