Свержин Владимир Игоревич - Железный Сокол Гардарики стр 71.

Глава 25

Он был из тех людей, кто даже после смерти готов был с блеском сыграть новую роль… Пусть даже и в анатомическом театре.

Передовые полки армии Вишневецкого появились в окрестностях Ревеля спустя три дня. Они двигались быстрым маршем, но впереди них катилась испуганная молва о том, как невесть откуда взявшиеся казаки с лету врывались в приграничные крепости, не давая гарнизонам схватиться за оружие. Столица лихорадочно готовилась к обороне, но еще более лихорадил ее упорно ширившийся слух, что над городом висит проклятие и все усилия защитников тщетны.

Герцог привселюдно опровергал эти слухи и клеймил позором изменников и паникеров. Правда, выглядел он при этом встревоженным, и расходившийся с ратушной площади народ знал уже почти наверняка – проклятие существует. Беженцы из окрестных замков и селений, перешептываясь, даже сообщали имя виновницы грядущих бед – ужасающая и беспощадная ведьма Рогана. Причиной злодейского проклятия, как говорилось в слухах, было усердие ревельцев в истинной вере и нежелание поддаваться искусам лютеровой ереси!

Как по мне, это был некоторый перебор. Но изготовлением «пиар-бомбы» занимался Лис, четко воплощавший аксиому: «Чем наглее ложь, тем быстрее в нее верят!» или, как выражался он сам, «Дикие враки очень быстро становятся домашними».

Как бы то ни было, ревностность желающих вознести к престолу Господа свои молитвы в эти дни возросла несказанно. И, понятное дело, заступник не оставил без защиты малых сих.

Мы с Лисом сошли на берег при большом скоплении народа, спешившего запасти побольше рыбы в предчувствии осады. В отличие от московитов казаки слыли превосходными мореходами, и как гласили очередные слухи: «Из Волхова в Ревель направляется тьма-тьмущая казачьих чаек». Если бы кто-нибудь из взбудораженной толпы задал себе вопрос: «Откуда бы им здесь взяться?», то вряд ли нашел бы разумный ответ. Но, как водится, в городе уже имелись десятки «очевидцев», подтверждавших скорое прибытие вражеской эскадры.

– Бог с нами и болт с ними! – ступая на трап, громогласно возопил Лис.

В данном случае, как объяснял он, под словом «болт» имелась в виду арбалетная стрела, а вся эта конструкция должна была символизировать поражение злого супостата. Мне такой вариант не слишком нравился, но все прочие нравились еще меньше.

Едва затих этот крик, в воздухе отчетливо разнеслось благоухание роз и мускуса. Это подкупленные напарником слуги голландца незаметно раздавили каблуками флаконы с драгоценными маслами. К сожалению, перешибить запах рыбы все же не удалось, но тем не менее тонкие ароматы чувствовались отчетливо.

Взоры толпы стали медленно обращаться в сторону высокого, аскетического вида доминиканца, державшего в одной руке крест, а в другой – Библию. Нос подвижника свидетельствовал о нелегких испытаниях, перенесенных в борьбе за веру, а возможно, даже в мордобое за нее. Я стоял за спиной Лиса и своим мрачным видом оттенял вдохновенный облик пламенного оратора.

– Вы думали, конец близок?! – потрясая выигранным у домового крестом, вопрошал он. – Не думайте о конце! Он у каждого свой, и Богу единому о нем ведомо! Вы думали, Папе до вас нет дела?! Так вот что я скажу вам. У Папы есть дело до вас, и после вас, и кроме вас… Но Папа с нами!

Толпа зачарованно внимала изливаемой на ее голову ахинее.

– Все вы пришли сюда, – продолжал Сергей, переходя от мелодекламации к задушевной отеческой речи, – пришли сюда, чтобы приумножить свое добро. А стало быть, вы добрые прихожане. Но спрошу я вас, если все вы – люди доброй воли, то чьей же злой волей наложено проклятие на этот город? Грехи ваши, я повторю еще раз, грехи ваши тому виной! По ним, как по мостовой, в открытые ворота пришла беда! Ибо, когда глядите вы в мошну ближнего своего, как узрите вы лик Божий?! А ежели Господь не хранит стены – напрасно бодрствует стража!

Слушатели, устыдившись, смиренно опускали очи долу. Удовлетворившись достигнутым эффектом, Лис продолжал хорошо поставленным голосом:

– Звоните в колокола! Бейте в барабаны! Трубите в трубы! Бубните в бубны! Я пришел, чтобы спасти вас, и кто не согласен, пусть вспомнит, что стало с женой Лота, и не пожелает себе подобной участи.

Лис неспешно надвигался на замерший в обалдении народ.

– Призовите Господа и сокрушитесь душой. Блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное. Мне отмщение и аз воздам, – проникновенно голосил Лис, точно фокусник из шляпы, выпуская очередных голубей трескучей риторики. – Настал час испытания! Санитарный час!

Он передал мне крест и книгу и вытащил из-за пазухи согнутый глаголем металлический пруток.

– Щас как испытаю! – Он подступил вплотную к ближайшему горожанину.

Торчащая из кулака стрелка качнулась влево-вправо.

– Ничего-ничего. Сойдешь. Лет пять общего режима в чистилище – и будешь как новенький. – Сергей отодвинул в сторону облегченно вздохнувшего бюргера и повторил операцию со следующим. Затем еще и еще.

Возле одного из испытуемых Лис задержался. Немудрящий указатель ткнулся ему в грудь, как стрелка компаса в магнитный полюс.

– Грешник! – с угрозой надвинулся на жертву самозваный доминиканец.

– Помилосердствуйте, – охнул тот.

– Кошелек верни, нечестивец! – рявкнул напарник, и его жертва рухнула на колени, протягивая срезанный в толпе кошель.

Когда остроглазый Лис успел заметить это в общем-то стандартное преступление – осталось для меня загадкой.

– Не нужно мне твое золото! – Сергей гордо поднял подбородок, и за эти слова Господь, возможно, простил ему многое из прежде содеянного. – Хозяину верни!

Происшедшее было воспринято толпой как чудо и встречено ревом одобрения.

– Здесь, среди вас, нет той ужасной скверны, – обнадежил бюргеров Лис, – которая, подобно темной ночи, окутывает ваш город. Но я уже иду по следу, расступитесь, освободите дорогу! Господь моя защита!

Он зашагал вперед, держа перед собой чутко настроенный прибор, и все, кто был в этот миг в порту, бросились за ним. А над городом уже плыл колокольный звон, возвещая жителям о чудесном пришествии невесть кого.

По всему маршруту движения неумолимого борца с происками темных сил ревельцы толпами вываливали на улицы и следовали за ним. Пожалуй, даже начни сейчас русские войска штурм городских стен – и это не смогло бы отвлечь переполошенный люд от охоты на ведьм. Время от времени дорогу Сергею преграждали разнообразного вида бюргеры, с мольбой упрашивая проверить на «роганистость» их жен. Но, неизменно разочарованные результатом, присоединялись к объятой священным безумием толпе. После десятой остановки Лис сообщил, что в принципе Рогана могла принять и мужской облик. Но достиг этим результата, противоположного ожидаемому. Теперь уже бойкие жены тащили на освидетельствование упиравшихся мужей.

Путь от порта до герцогского замка, занимавший не более двадцати минут прогулочным шагом, в этот раз отнял часа полтора. И то благодаря вмешательству ударного отряда местных пастырей, которые, выстроившись свиньей, самоотверженно прокладывали дорогу посланцу его святейшества.

Когда процессия наконец остановилась у запертых ворот цитадели, толпа недовольно зароптала, требуя впустить ее.

– Отворяйте! – Лис картинно бухнул кулаком по окованной железом створке.

В воротах открылось зарешеченное окошко.

– Что надо? – вдумчиво поинтересовался появившийся за железными прутьями стражник.

– Вот я щас кого-то прокляну, – пригрозил Лис. – Шо надо, шо надо? Не видишь, что ли, стерилизация, то есть дезинфекация, в смысле, дезинфекция. В общем, выдавайте сюда змею подколодную. Будем ее дезактивировать – напрочь и навзничь.

Окошко закрылось. Предупрежденный заранее страж отправился за герцогом Юханом.

– Отец сегрегатор! – повернулся ко мне Лис. – Все ли готово для сублимации эманации в контексте конфронтации?