– Что вы можете сказать о том деле Пайпера, которым занимались вы и Дебби? – спросил я.
Денни на минуту задумался.
– Здесь есть определенные трудности. Пайпер был моим клиентом. Я не хотел бы повредить его репутации или обсуждать его личные проблемы.
– Но вы поможете мне, – твердо заявил я. – Сейчас не время для всякого рода юридических тонкостей.
– Уважать закон нужно в любое время, молодой человек, – строго сказал Денни, но тут же улыбнулся. – Все же я постараюсь помочь вам. Вся эта история, за исключением мелких деталей, стала достоянием прессы. Я опущу минимум таких деталей.
Ирвин Пайпер с партнером, английской фирмой-застройщиком, купили большой сельский дом в Суррее. Дом назывался "Блейденем-холл". Они реставрировали здание и создали там клинику под тем же названием. Это было фешенебельное заведение для излечения последствий стресса. В нем никогда не находилось одновременно более десяти "пациентов". Нечто вроде рекреационного центра для отдыха и лечения перетрудившихся бизнесменов. Понятно, что клиника была очень дорогой. Естественно, она была полностью изолирована от внешнего мира.
Так вот, примерно через год полиция нагрянула в клинику, арестовала ее менеджера и несколько сотрудников женского пола. Впоследствии полиция обвинила моего клиента и его партнера в том, что они содержали публичный дом. На суде эти обвинения не удалось доказать. Обвинение, как выяснилось, было построено на противоречивых косвенных уликах, добытых недопустимыми способами.
– Благодаря вашим усилиям, – прервал я Денни.
Денни улыбнулся.
– Видите ли, наша контора обычно не берется за ведение уголовных дел, поэтому я передал дело в другую фирму. Но я полагал, что нам не следует упускать его из виду, поэтому указал своим коллегам на ряд довольно неявных противоречий, которые обвинение проглядело. Впрочем, должен признаться, что большую часть этих противоречий обнаружила Дебби.
– И Пайпера освободили? – спросил я.
– Да, его оправдали, – подтвердил Денни. – Он продал дом. Кажется, теперь там отель. Хороший отель.
– Но полиция была права? Там действительно был публичный дом?
Денни помедлил с ответом.
– Предъявленные полицией улики вроде бы говорили об этом, но улики эти были несостоятельными.
– Значит, там был бордель, – резюмировал я. – Пайпер об этом знал?
– Он редко бывал в нашей стране. Если бы полиции удалось доказать, что "Блейденем-холл" был публичным домом, то я бы нашел свидетельства того, что мой клиент ничего об этом не знал.
Я начал выходить из себя. Уклончивость Денни заставила меня говорить без обиняков.
– Пайпер – мошенник?
– На суде я узнал о нем такое, что никогда не согласился бы еще раз защищать его, – ответил Денни.
Яснее сказать было трудно. Я на минуту задумался.
– Если бы об этом стало известно Комиссии по азартным играм штата Невада, не потерял бы Пайпер свою лицензию? – И "Таити" тоже, добавил я про себя.
Денни сложил руки кончиками пальцев и упер их в подбородок.
– Трудно сказать. Я очень плохо знаю специфику законов Невады. Пайпер не был признан виновным, так что об автоматическом лишении лицензии не могло быть и речи. Решение зависело бы от того, насколько тщательно Комиссия изучает аппликанта и каким критериям она отдает предпочтение. Но в любом случае подобное известие по меньшей мере затруднило бы выдачу лицензии.
Я встал.
– Благодарю вас, мистер Денни. Вы мне очень помогли.
– Не за что. В любое время к вашим услугам.
Мы пожали друг другу руки, и я направился к двери. Денни окликнул меня:
– Пол!
Я повернулся.
– Не знаю, что вы имели в виду, когда сказали, что, возможно, здесь есть какая-то связь с гибелью Дебби, – проговорил мистер Денни, – но у меня сложилось определенное представление о методах работы Пайпера. Несмотря на внешность джентльмена, он опасен. Мне нравилась Дебби. Мне очень горько, что ее уже нет. Если вам потребуется любая помощь, звоните мне.
– Благодарю, – сказал я.
– Будьте осторожны, – еще раз предупредил Денни, когда я уже выходил.
Вечером пошел дождь. Тем не менее я отправился на обычную пробежку. Теплый августовский дождь, под которым моя спортивная куртка очень скоро промокла, лишь освежал. Я вернулся домой усталый, промокший до нитки, но в отличном настроении.
Постепенно эффект эндорфинов сошел на нет, и у меня снова стало дергать палец. Я осторожно снял бинт и осмотрел рану. Порез был глубоким, но довольно тонким – очевидно, потому что нож был очень острым, – и рана уже начала затягиваться. Чтобы не схватить простуду, я прыгнул в ванну, опустил раненую руку под воду и полностью расслабил мышцы.
Зазвонил телефон. Я негромко выругался и не двинулся с места. Телефон звонил не умолкая. Я неохотно выполз из ванны и, оставляя мокрые следы, пошлепал в спальню.
– Алло.
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами.
Капли горячей воды на моем теле вдруг показались мне ледяными. Это был бесстрастный голос Джо Финлея.
Я не знал, что ответить. Джо был прав. Он сказал мне, чтобы я не лез в его дела. Зачем мне это было нужно? Я не придумал ничего лучше, как спросить:
– Как ты узнал номер моего телефона?
– А как ты узнал номер моего?
Хороший ответ. Как и я, он мог, например, спросить у Кэша. В таком случае, очевидно, он знает и мой адрес. У меня по коже пробежали мурашки. Я стянул с кровати одеяло и завернулся в него.
– Я тебя предупреждал, чтобы ты не путался у меня под ногами, – повторил Джо. – За последние двадцать четыре часа ко мне два раза заходили полицейские. Сначала какая-то шлюха в форме спрашивала про меня и Салли. Салли ничего ей не сказала. И не скажет. Она знает, что с ней может случиться. – Свою угрозу Джо проговорил все тем же монотонным, безразличным тоном. – Потом заявился какой-то зануда-детектив и замучал меня вопросами о смерти той потаскухи. Он тоже ушел ни с чем. Но меня все это раздражает. Сильно раздражает. Тебе повезло, что ты не потерял свой палец. Если ты от меня не отстанешь, то потеряешь гораздо больше. Понял?
Я не на шутку испугался. И зачем мне нужно было с ним связываться? Потому что я думал, что он убил Дебби, напомнил я себе. Что ж, раз полицейские уже опросили Джо, пусть они теперь им и занимаются.
– Понял, – сказал я.
Джо на октаву понизил голос, отчего его слова зазвучали еще более угрожающе.
– Послушай, Марри, я больше ничего не хочу слышать о той потаскухе. А если ты еще раз подойдешь к моей жене или скажешь кому-то о ней, то считай, ты уже покойник.
Я был напуган, но не хотел, чтобы Джо это понял. Мне вовсе не нравилось, когда меня унижали.
– Если ты будешь обращаться с ней по-человечески, – сказал я, – никто тебя не станет беспокоить. Твои угрозы теперь тебе не помогут.
Я положил трубку, вытерся и позвонил Пауэллу домой. В свое время он дал мне номер домашнего телфона. Мне не терпелось узнать, что Джо рассказал ему о Дебби.
– Пауэлл слушает, – отозвался раздраженный, неприветливый голос.
– Это Пол Марри.
– Слушаю вас, мистер Марри.
– Мне только что позвонил Джо Финлей. Он сказал, что вы с ним говорили.
– Да. Сегодня мы его опросили.
– И что же вам удалось выяснить?
– Ничего нового. Финлей сказал, что он уехал на такси с двумя своими приятелями сразу после того, как они вышли из ресторана. Приятели все подтвердили. Все трое сказали, что в последний раз видели Дебби вместе с вами.
– Но этого не может быть! – запротестовал я. – Вы нашли водителя этого такси?
В телефонной трубке прозвучал тяжелый вздох Пауэлла.
– Нет, мистер Марри, не нашли. Без объявлений в средствах массовой информации это практически невозможно. Но если только вы не абсолютно уверены, что они совершили убийство втроем, думаю, мы можем исключить Финлея из числа подозреваемых.
– Нет, не можете. Вы видели его, вы представляете себе, что это за тип. Я уверен, он убил Дебби. Вы проверили, какие у него были отношения с нею?
– Мы говорили с Фелисити Уилсон. Совершенно очевидно, что Финлей – подонок, но у нас нет ни одной улики, которая подтверждала бы его вину в смерти Дебби Чейтер. Больше того, у нас нет никаких доказательств того, что ее смерть была насильственной. И даже если это так, то последним человеком, который видел ее живой, были вы.
– Надеюсь, вы не думаете, что Дебби убил я?
– Нет, мистер Марри, думаю, что и вы ее не убивали, – ответил Пауэлл голосом великомученика. – Лично я полагаю, что это было самоубийство, но и для такого утверждения у меня нет никаких данных. Предварительное слушание назначено на завтра, и я не удивлюсь, если факт самоубийства не будет признан доказанным. Чтобы не причинять лишнее горе родственникам, суды признают самоубийство самоубийством только при наличии очень веских доказательств. Благодарю вас за помощь в расследовании, мистер Марри. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответил я и положил трубку.
Итак, Джо каким-то образом вышел сухим из воды. Я ему не верил. Я не верил ему ни на йоту.
Я налил большую порцию виски и попытался уснуть. У меня в голове звенела мелодия колыбельной песенки "Три слепых мышонка". Наконец я задремал. Мне приснилась тощая фермерша, которая бегала, размахивая огромным ножом.