Я снова улыбнулась, но в глазах, скорей всего, появилась грусть. Ах, Николас, Николас. Я сразу же поняла, что никакие ухищрения не помогут придворным дамам, смотрящим на тебя влюбленными глазами, обратить на себя твое внимание. Твоя грусть была столь глубока и непреодолима, что мое сердце сжалось от жалости к тебе, и даже когда я решилась сделать ненужный, в общем-то, в таких случаях реверанс, ты не удостоил ни единым взором мое впечатляющее декольте, хотя у твоих советников едва глаза под стол не укатились. Ты вежливо поинтересовался, как мне живется в замке, и кивком головы предложил занять свое место рядом с собой. В ответ я что-то невнятно промычала, но ты даже не услышал меня. За столом ты вел себя выше всяких похвал, был предупредителен, вежлив и внимателен. Графини, маркизы, баронессы все они томно вздыхали, смотря на тебя щенячьими глазами, но ты словно не замечал никого вокруг. Меня тоже. Только раз ты посмотрел в мою сторону, когда я подавилась рыбной косточкой. И, да, я знаю, кто ее подсунул в мою котлетку, но я на нее не в обиде. Ты сам вытащил эту несчастную кость, которая воткнулась мне в нёбо. Твое лицо было очень близко, но и тогда ты словно смотрел сквозь меня. Потом был бал немного нудное времяпрепровождение. Все кланялись нам, но я видела насмешку и презрение в их глазах это было неприятно. Бал открыл твой танец с Белоснежкой. Это было очень красиво. Вы так счастливо друг другу улыбались. Ты кружил ее в воздухе, заставляя испуганно вскрикивать, а потом заливисто смеяться. Наш танец был следующим, и я очень старалась, а ты как-то слишком часто вздергивал брови и хмурился, хотя в конце галантно поклонился и сказал, что сегодня я тебя приятно удивила. Да, удивила, и, пожалуй, не тебя одного. Придворные начали настораживаться, а это могло грозить мне большими неприятностями, тогда я глупо улыбнулась и громко заявила, что очень этому рада. Я до сих пор не знаю, поверил ли ты мне, но придворные поверили. Для них я все та же деревенская дурочка, по уши влюбленная в короля. Буду честна, в Николаса трудно не влюбиться, и даже не из-за его внешности он сам по себе удивительный человек: умный, ответственный, надежный.
В очередной раз, тяжело вздохнув, я отметила, как понимающие грустно улыбается Жезель. У меня давно уже возникло подозрение, что служанка сама втайне вздыхает по Его Величеству. Осудить ее за это я не могу, но для себя решила, что чувства чувствами, а жить-то хочется. Тем не менее, каждая встреча с «супругом» как маленький праздник. Вот и сейчас сердце в груди бешено скачет, ноги подкашиваются, а мозг мозг все так же отрешенно анализирует все, что удалось узнать совсем недавно.
Я закончила, Ваше Величество. Может, принести зеркало?
Ни в коем случае! воскликнула я, вздрогнув всем телом.
Свое отражение сейчас мне видеть не хотелось. Здешние зеркала это отполированные металлические листы и смотреться в них в облике ведьмы только настроение себе портить.
Тогда
Нет. Провожатый мне не нужен.
Но
Я встала с табурета и тут же села обратно. Жезель осуждающе покачала головой, но промолчала. Я снова встала, повернулась к двери и сделала пару шагов. Корсет нещадно жал, дышать было практически нечем. Я посмотрела на притихшую служанку. Ладно, негодница, твоя взяла.
Проводи меня, скривилась я.
Как пожелаете, Ваше Величество, тут же подскочила она ко мне.
Я это тебе припомню, прошипела я, наклоняясь, чтобы мой шепот могла слышать только она одна.
Да, Ваше Величество, спрятала та улыбку.
Паршивка. Знает же, что вреда не причиню, вот и пользуется моей добротой. Стража проводила нас бесстрастными взглядами, хотя молодой все же не удержался и на долю секунды скривил рот. Я сделала вид, что не заметила его явного отвращения сейчас не до него. Чуть приподняв подол платья, я направилась в сторону лестницы, но когда начала спускаться в меня с размаху влетел растрепанный рыжеволосый мальчуган в распахнутой на груди белоснежной рубашке, бархатных штанишках и ботинках из грубо выделанной козлиной кожи. Увидев, в кого врезался, маленький паж побелел, и, заикаясь, проблеял:
П-простите, В-ваше В-величество.
Ах, ты мелкий паршивец! воскликнула служанка, и вознамерилась самолично наказать мальчишку, ухватив того за ухо, но я остановила ее.
Не трогай его.
Но Ваше Величество.
Я сказала, не трогай его, зло прошипела я.
Пристально посмотрела на перепуганного ребенка, вздохнула, и, чуть улыбнувшись:
Не ударился? спросила я, про себя отмечая, что мальчик старательно не смотрит мне в глаза.
Н-н-нет, Ваше Величество, вжал тот голову в плечи.
Ну, и, слава Богу, коснулась встрёпанных кудряшек. Мальчик ахнул и отшатнулся, словно я его ударила. Я расстроено покачала головой. Не бегай, пожалуйста, по лестницам, ты можешь споткнуться и упасть.
Чуть наклонилась вперед, смотря в расширенные от страха зрачки.
Ты понял меня?
Д-да, Ваше Величество.
Тогда иди. Ты свободен.
Мальчик механически поклонился и медленно потопал по коридору, через каждые два шага оглядываясь и смотря на меня, видимо не веря, что легко отделался.
Нужно было отправить его на конюшню, фыркнула Жезель.