Оксана Борисовна Демченко - Бремя удачи стр 9.

Франконец гордо подкрутил ус, подал руку жене, и они удалились… Карл постарался унять недоумение, расправить складки на лбу. Выдохнул все то, что не мог облачить в слова. История дуэли последнего из великих магов рода фон Гессов, очень и очень давно почившего в преклоннейшем возрасте, была известна в семье в качестве легенды. Жил-был в давние сказочные времена Карл Фридрих, известный чудак и отчаянный драчун, рыжий, шумный и несносный. И встретил он по молодости некоего джинна, вроде самого могучего на всем свете… И то ли они всю жизнь с тех пор враждовали, то ли делали вид, что враждуют, поскольку обоим это казалось куда более интересным, чем мирное разрешение разногласий. Настоящее имя джинна тоже сохранилось: Эжен ле Пьери. В точности не известно ни его происхождение, ни возраст, ни тем более причина и время его исчезновения из хроник и самой жизни.

– Эжен, мы совсем не покатаемся по городу? Женечка…

Карл тряхнул головой, сорвался с места и догнал пару, уже готовую в самом буквальном смысле раствориться в сумерках.

– Мсье, вы не можете так огорчить даму, – быстро сказал барон, цепляясь пальцами за край ускользающего в ничто плаща и на сей раз сполна ощущая незнакомый и сложный магический компонент заклинания невидимости, являющегося частью большого и грандиозно сложного магического механизма полноценной иллюзии. – Мы доберемся до дома на машине посла. Идемте, я уступлю вам свой автомобиль. Макар знает город и умеет добыть любой товар у любого купца даже среди ночи. Что может понадобиться женщине в лавке, я ума не приложу, но обычно визит туда отнимает немало времени…

– Я вас все же проткну! У моей жены есть абсолютно все, что она пожелает!

– Если вашей жене не нужны кружева или шпильки, подумайте хотя бы о пополнении собственной коллекции вин, – усмехнулся Карл, не обращая внимания на угрозы. – Жена Корша, Марджана, устроила для своего родича переезд в Белогорск. У Бахшилло лучший винный погреб в мире, поверьте. В прошлый визит мы так подробно прошлись по местным сортам, что до франконских классических просто не добрались. – Барон мечтательно вздохнул, гордясь собой и осознавая, что нашел слабину в душе загадочного существа. – Всего и не припомню, но были там "Аг-Ширай", "Базалетури", "Вугава", "Мсхвилтвала"… Из восточных – "Асыл-Кара" и "Бахтиори".

– Вы пытаетесь влиять на джинна, высшего джинна, – возмутился франконец. – Террибль… "Асыл-Кара"? Неужели я что-то упустил? Скорее следует думать, вы лжете и заманиваете меня в ловушку, уи.

– Не сомневаюсь, что Бахшилло пишет отчеты о жизни в столице Ликры по крайней мере для разведок двух стран, но это ему не мешает быть милым человеком. Впрочем, я ни на чем не настаиваю. Автомобиль в вашем распоряжении.

Карл махнул рукой Макару. Мол, вот тебе пассажиры, принимай. Незнакомка, так и оставшаяся для Карла безымянной, улыбнулась очень тепло, даже благодарно, и первой двинулась к автомобилю. Франконец возмущенно фыркнул, но пошел следом.

– Секрет вечной молодости ле Пьери все же не вполне сказка, – буркнул себе под нос Карл.

С этими словами барон отвернулся и заспешил к распорядителю, договариваться о подаче к подъезду машины посла Арьи. Напряжение вечера долго копилось, но иссякло после срыва покушения и беседы с послом, которая прояснила многие недосказанности. Карл хлопотал и присматривал за порядком, кивал магам, чинам тайной полиции и просто знакомым. Улыбался – и думал о загадочном франконце. Сам он, маг удачи из рода фон Гессов, обладает немалым даром, значительным опытом и тонким чутьем, следовательно, способен преуспеть в раскрытии секрета ле Пьери. Но на подобное сомнительно полезное дело пришлось бы истратить полжизни. И что потом? Зачем человеку по собственной воле смешивать гремучую и ядовитую настойку из жадности, амбиций, сомнений и страхов, в итоге обретая надежду пережить свое время, обмануть судьбу и саму смерть?.. Что это дает? В реальности и без глупых приукрашиваний… Карл усмехнулся, взвешивая на раскрытой ладони незримое и неосязаемое – "вечность". Что она такое? "Право избранных", – твердят простаки. А для него это – обреченность прятаться от людей в закрытой сфере могущества подобно Эжену ле Пьери. Что еще? Неизбежное одичание, сомнения. Вечная молодость – тайна сладкая и заманчивая, опасная и неоднозначная, будоражащая сознание обывателей и вызывающая бешеный гнев у духовных лиц всех конфессий.

Бессмертие не дается даром, в этом Карл был уверен. Нельзя получить нечто уникальное без оплаты. И сам он – Карл Альберт фон Гесс – не готов выяснять цену задним числом. Впрочем, многое понятно и теперь. Неизбывность одиночества. Где дети ле Пьери? Отказались от дара вечности? Или сама вечность отказала обманувшему время джинну в продлении рода? Где друзья и враги франконца? Все в прошлом. Словно он сам уже стал прозрачным и незаметным, как привидение. Тень минувшей славы, полузабытая легенда. Не вполне человек, он существует вне общества, не следует его развитию и все более замыкается в себе.

Елена Корнеевна фон Гесс выбралась из театра под руку с послом, раскрасневшаяся, улыбчивая, с последним букетом – самым маленьким из всех, что бросали ей поклонники… Сценическая слава сегодня благоволила своей случайной фаворитке на один вечер, и весь воздух вокруг Ленки слегка светился, вполне зримо и явно для мага удачи. Карл смотрел, тоже улыбался и думал: нет, не хотел бы он оказаться вырванным из круга времен. Каждый выбирает свой путь и проходит его так, как считает возможным. Строит свою судьбу, а капризная удача лишь чуть подправит этот план.

– Ленка, ты хочешь жить вечно? – прищурился Карл фон Гесс.

– Коль, эк тебя припекло посреди ночи, – удивилась жена. Глянула внимательнее: – Чертеняка! Ты всерьез? Это пережить Саньку и Рену, Поленьку, похоронить всех и, словно привидения, оберегать фамильный особняк?

– В Ликре странные представления о бессмертии, – удивился посол, провожая баронессу до машины и галантно помогая сесть. – Но… Они занятны. Можно быть двадцать лет послом. Сорок лет. Нет, я тоже не желаю писать отчеты так долго, это есть весьма утомительно.

Карл проследил за тем, как вторую посольскую машину – с флажком Ганзейского протектората – втиснули в очередь отъезжающих сразу за автомобилем с флажком Арьи. Он сел лицом к послу и жене на первом диване просторного пассажирского салона, отделенного стеклом от водителя. Посол некоторое время молча глядел в окно, явно переживая некие сложные внутренние сомнения. Лицо его чуть заострилось, глаза упрямо наблюдали тьму за стеклами… Затем он шевельнул пальцами, ставя защиту от прослушки и целиком себя выдавая как мага.

– Карл фон Гесс все же немного арьянец по крови, – неуверенно выговорил посол, поясняя свои действия и настороженно глядя на барона. – Полагаю, ваша честь не позволит вам вести себя некорректно, я составил твердое мнение по справкам и рекомендациям… Я просто обязан рискнуть ради того, чтобы получить возможность задать ряд вопросов прямо и без лишних ушей. К тому же я сомневаюсь, что имел шанс остаться неопознанным, проявив себя в зале. Я позже убедился: в партере сидел господин Юнц. Нелепо оказаться персоной нон-грата, едва вручив верительные грамоты. Но ректор Юнц опытен в выявлении учеников ректора фон Нардлиха. Хотя, к чести Арьи, обратное утверждение столь же обоснованно.

– Курт, я не дам вас в обиду, – пообещала Лена.

– О, это существенно, – улыбнулся посол чуть спокойнее. – Вам не кажется, что нелепый призрак рода Угоровых есть призрак большой беды? Старый Свет с трудом принимает особенный стиль господина Пенькова, он весьма энергичен, даже слишком. Он выглядит опасным, и вдруг некто пробует предъявить иное лицо. Мне, послу. И не только мне.

– Неприятная ситуация. Зотов неплох сам по себе, только дело не в человеке, а именно в призраке рода, – коротко кивнул Карл. – Относительно вашей магии… Курт, все послы или почти все – маги. Мы с вами это знаем, как и любая тайная полиция любой уважающей себя страны. Но до поры никто не замечает очевидного.

– Именно. Но теперь время сложное, и я желал бы иметь здесь место для общения. Приватного. Я не могу просить вас сообщать мне настроения в Белогорске, но хотя бы примерное видение происходящего… Я чувствую себя дезориентированным.

– Могу запросить отчет по указанному вопросу. Неофициально, – предложил Карл. – И кое-что добавлю от себя. Ради подобных мелочей вы и проявили свою стихию?

– Господин декан, все мы лишаемся ума и осторожности, когда речь идет о мечте жизни, – грустно улыбнулся посол и заговорил торопливо, тихо и убежденно: – Я совершенно не представляю, кого еще можно просить показать мне "Пегас". Или "Облак" – мы даже точного названия не знаем. Я отдаю себе отчет: вы сочтете мои слова не вполне искренними. Есть интересы страны, есть пожелания ректора фон Нардлиха своему не самому любимому, но некогда подававшему надежды ученику Курту фон Бойлю. Есть инструкции военного ведомства. Все так… Но я почему-то глупо надеюсь, что можно просто попросить барона фон Гесса, и чудо состоится.

– Я поговорю с Платоном Потаповичем.

Посол воодушевился. На сухом породистом лице отразилось выражение удовольствия и даже азарта, редко проявляемое арьянцами столь явно.

– Конечно, я кое-что пойму… лишнее, изучая бронепоезд. Конечно, вы будете вводить ограничения. Но вам ведь нужен котловик. У вас превосходное высшее образование для магов, у вас сильные специалисты по немагическим паровым машинам, а в последний год вы активно развиваетесь в нерельсовых видах транспорта. Но все же котловиков готовит фон Нардлих.

– Старый паровой демон, – усмехнулся Карл.

– Это так, – согласился посол. – Я окажу услугу в настройке управления. Вы сможете получить больше, чем выведаю я.