Всего за 199 руб. Купить полную версию
[И нечего ухмыляться, Картер!]
Я давно не смотрела на этот снимок. Я выбрала его по двум причинам. Во-первых, я почти не помнила то время, когда мы жили все вместе. Во-вторых это главная причина, почему я хранила фото из-за символа на маминой футболке. Там был изображен анкх символ жизни.
Моя мама носила символ жизни и погибла. Ничего печальнее не придумаешь. Но в тот момент она смотрела в аппарат и улыбалась, будто знала какую-то тайну. Или будто у них с отцом была какая-то только им понятная шутка.
Ледяные иголочки по-прежнему впивались мне в затылок. Я вдруг вспомнила человека в длиннополом пальто, который спорил с нашим отцом. Он что-то говорил про пер анкх.
С анкхом понятно: это символ жизни. А что такое пер? Скорее всего, тоже важное слово.
У меня мелькнула странная мысль: если бы я увидела слова «пер анкх» написанные иероглифами, то поняла бы их смысл.
Я убрала мамину фотографию обратно в ящик, взяла карандаш и одну из своих работ по математике, где была чистая страница. А если написать слова «пер анкх» по-английски? Может, я пойму, как выглядит иероглиф?
Едва мой карандаш коснулся бумаги, дверь в комнату открылась.
Мисс Кейн! Можно к вам?
Я резко обернулась и выронила карандаш. На пороге стоял хмурый полицейский инспектор.
Чем это вы заняты? спросил он.
Задачки решаю.
Потолок у меня низкий, и инспектору пришлось нагнуться. На нем был костюм пыльно-серого цвета. Под стать его седым волосам и землистому лицу.
Задачки будете решать потом. Разрешите представиться: старший инспектор Уильямс. Сейди, мне надо с вами поговорить. Присядем?
Я не села. Инспектор тоже остался стоять. Его это явно раздражало. Попробуй находиться при исполнении, когда вынужден стоять скрючившись, как Квазимодо.
Прошу вас, расскажите мне все по порядку, начиная с того момента, когда ваш отец заехал за вами.
Я уже рассказывала полицейским в музее.
Пожалуйста, расскажите еще раз.
Я рассказала ему все. А чего скрывать? Пока я дошла до голубых иероглифов и жезла, превратившегося в змею, его левая бровь поднималась все выше и выше.
У вас очень яркое воображение, Сейди, сказал инспектор Уильямс.
Я вам не вру, инспектор. А вот ваша левая бровь вот-вот сбежит.
Он попытался разглядеть свою бровь, но, конечно же, не смог.
Вот что, Сейди. Я понимаю: вам сейчас очень тяжело. Понимаю и то, что вы хотите защитить отцовскую репутацию. Но он исчез
Пока что он только провалился в саркофаге сквозь пол, возразила я. Он не умер.
Инспектор Уильямс развел руками.
Сейди, мне очень жаль. Но мы должны выяснить, почему ваш отец совершил этот акт
Какой еще акт?
Полицейский откашлялся.
Ваш отец уничтожил бесценные экспонаты и в результате погиб сам. Нам необходимо выяснить причину.
По-вашему, мой отец террорист? сердито глядя на него, спросила я. Вы что, спятили?
Мы обзвонили нескольких коллег вашего отца. Насколько понимаю, его поведение сильно изменилось с момента смерти вашей матери. Он замкнулся в себе, с головой погрузился в свои исследования и стал все больше времени проводить в Египте.
Так он же египтолог! Чем задавать дурацкие вопросы, вы бы лучше искали моего отца!
Сейди Чувствовалось: инспектор едва сдерживался, чтобы меня не задушить. Не он первый. И чем я не нравлюсь взрослым? Да будет вам известно, что в Египте существуют экстремистские группы, которые противодействуют вывозу древностей в музеи других стран. Не исключено, что эти люди вошли в контакт с вашим отцом. В его состоянии он мог оказаться для них легкой добычей. Может, он в вашем присутствии называл какие-то имена?
Я промчалась мимо инспектора и остановилась у окна. Я так разозлилась на этого идиота, что не могла связно думать. С чего это он решил, что отец умер? Нет, нет и еще раз нет! И как он смел называть отца террористом? Ну почему взрослые настолько глупы? Они всегда требуют рассказать всю правду, а когда начинаешь рассказывать не верят. Тогда какая правда им нужна?
Я смотрела на темную улицу. Ледяные иголочки впивались в затылок сильнее, чем прежде. Потом я вспомнила про сухое дерево напротив и посмотрела туда. Его тускло освещал ближайший уличный фонарь. Возле дерева стоял все тот же толстяк в длиннополом пальто, шляпе и круглых очках, которого отец называл Амосом. Он стоял и смотрел в мою сторону.
В общем-то, я должна была бы испугаться. Представляете, когда незнакомый человек стоит напротив вашего дома и вовсю глазеет на ваше окно? Но он смотрел не угрожающе, а с сочувствием, будто знал, каково мне сейчас. И не скажу, чтобы он был таким уж незнакомцем. Где-то я его видела раньше. Только где? Я никак не могла вспомнить, и это меня бесило.
Инспектор за моей спиной снова прочистил горло.
Поймите, Сейди. Никто не обвиняет вас в нападении на музей. Мы понимаем, что вы были втянуты в это против своей воли.
Против своей воли? переспросила я, отворачиваясь от окна. А кто запер хранителя в его кабинете?
Левая бровь инспектора снова поползла вверх.
В этом мы разберемся. Я уверен, что вы посчитали это чем-то вроде игры и не поняли истинных намерений вашего отца. Скажите, а ваш брат мог быть его сообщником?