Всего за 299 руб. Купить полную версию
Обедали тоже молча. Матери позвонили, она притащила на кухню ноутбук, не отрываясь от тарелки, одной рукой в спешке набирала текст. Маха демонстративно отсела на другой конец стола, обиженная на все человечество, непонятно с какого перепуга придумавшее ретросдвиг.
Дора терпеливо выжидала, вслушивалась в уютное мурчание песочно-желтой кошки, бесцеремонно улегшейся на ее тапки, мяла в пальцах кусочек хлеба – теплый, дышащий незнакомым ароматом, только из хлебопечки. Долго не решалась попробовать его, как и горячий фасолевый суп, налитый по золотистую полосочку глубокой миски.
Устав от переживаний, девушка неожиданно по-взрослому сообразила – приютившим ее людям все равно будет интересно, потянет поговорить, выведать подробности. Тем более взрослые уже не воспринимают ее как угрозу родной дочери. Просто нужно время, чтобы они свыклись с этой мыслью. До отправки в Барск она должна проявить максимум упорства, чтобы занять место в сердцах этих людей. Тогда в случае опасности они за нее вступятся.
Размышляя подобным образом, Дора неторопливо доедала фасолевый суп. Мм, вкуснотища!
Но времени, как оказалось, не было. Припозднившийся к обеду отец сообщил, что девочек заберут завтра утром. Обеих. Присев за стол рядышком с мигранткой, Леонид перевел задумчивый взгляд с гостьи на дочь и обратно.
– О твоем визите, Дора, мы узнали в начале зимы. Приборы засекли повышенное внимание к Маше. Чтобы не допустить подселения, мы в спешке обследовали дочь.
Маха кивнула, вспоминая нудные походы по поликлиникам, дикую кучу сданных анализов…
– На основе собранных материалов мы получили ее клон. – Леонид обернулся к жене. – Правда, Саша?
– Верно, – подтвердила мать, с тихим щелчком закрывая ноутбук и отодвигая его от себя вместе с тарелкой. – Помимо преподавания я занималась генетикой, – обратилась она к точной копии дочери, – и непосредственно контролировала процесс клонирования. Но как ты знаешь, Дора, взрослые клоны хоть и являются полной биологической копией человека, собственным разумом не обладают и обучению практически не поддаются. Грудной ребенок действует более осознанно, чем взрослая искусственно выращенная особь.
– Но я же хожу, говорю… – начала Дора.
– Именно. – Голос матери, до этого лишенный эмоций, дрогнул. – До сегодняшнего утра твое тело было подключено к системе жизнеобеспечения, бессмысленно смотрело в одну точку, пускало слюнявые пузыри, ело и избавлялось от пищи по расписанию. Мы вычислили с точностью до дня прибытие пилигрима. – Она обернулась к Маше. – Доча, чтобы все вышло, как задумано, мы усыпили тебя на время переезда. Рядом с клоном поместили прибор, имитирующий работу твоего мозга. Молились и ждали. Дорино «я» в пять сорок семь утра не промахнулось, одушевило заготовку, став полноценным человеком.
– Тебя высадили на окраине поселка и позволили прийти в себя, – закончил Леонид.
Так вот как все было на самом деле! «Мои бы не справились», – с грустью и некоторой завистью подумала Дорофея. Сколько сил и труда потратили эти люди для спасения дочери!
– Что дальше? – поторопилась она спросить, пока хитрые хозяева не сменили тему беседы. – Я подопытная крыска?
– Ты не первый подобный клон, – успокоила ее мать. – Ученых интересует отличие твоего поведения от Машиного. Ты не рядовой гражданин, должна понимать: она – твое местное зеркало, просто воспитана в иных условиях. Нам пришлось переехать в научный городок. Тебе и Маше выделили наставника. Так что завтра вы обе отправитесь на обучение в Барск. Это почетно, не кривитесь.
– Зачем? – возмутилась до этого изо всех сил гримасничавшая Маха. Она подскочила со стула, но отец ловко ухватил ее за руку и заставил сесть на место.
– Поедешь! – Голос Леонида резанул острыми льдинками. – Мы уже беседовали на эту тему! Тебе пора многому научиться. Прежде всего, терпимости к другим.
«А “сестричка” тоже не подарок! – Дора постаралась скрыть довольную улыбку. – Леонид Алексеевич, какой приятный сюрприз вы мне преподнесли! Может статься, Маха не так сильно от меня отличается. А вторую “себя” я укрощу в два счета!»
Вечер прошел на удивление мило и благообразно. Родители устроили чаепитие в саду. Недовольная Машка, проболтавшая до темноты по телефону с покинутыми подругами, жаловалась на глушь и всеобщее непонимание.
Дора с удовольствием пробовала мамину выпечку и папин шашлык, наслаждаясь вкусом натуральных продуктов. Смутные воспоминания детства наслаивались на нынешние картины, образуя причудливую реальность, от которой было неясно, чего ожидать. Город вдалеке расцветал огнями, в коттеджах поблизости загорались окна… И Доре вдруг подумалось: именно сейчас она находится на своем месте. И неважно, что было вчера, а что случится завтра. Она должна была оказаться здесь – в максимально комфортном для нее мире и времени. Вот и оказалась.
Воздух пах жасмином и клубничным пирогом, родители праздновали переезд и благополучное разрешение многомесячных тревог. В этот момент они были готовы признать Дору своей второй родной дочерью. Девушка слушала их разговоры, забавлялась видом ревнующей Машки и впервые за многие месяцы чувствовала себя счастливой.
А ночью Доре в собственной комнате привиделась большая белая кошка – полупрозрачная, гибкая, не ведающая преград. Она заглянула в окно, просочилась сквозь запертую балконную дверь и, бесшумно ступая мохнатыми лапами по густому ворсу ковра, исчезла в углу за шкафом. Через минуту ее силуэт мелькал в саду в погоне за ночными бабочками, сверчками и цикадами.
17 июня. Окрестности Барска
Утро началось внезапно, шумно и безжалостно, тоже с кошачьим участием. Кошки Плюшка и Топтыжка свалили со стола пустую кастрюлю, разбили тарелку и умчались на неосвоенные просторы дома – прятаться.
Через полминуты зазвенел мамин голос, громко отчитывающий пушистых негодниц, и папин – заступающийся. В итоге влетело Машке, оставившей на ночь дверь на кухню открытой.
Дора лежала в постели, вслушивалась в утренний концерт и улыбалась. Ей нравилось кипение жизни – не придуманной, искусственно загнанной на просторы макросети, а реальной.
С собственными родителями она рассорилась всерьез и надолго. Они не верили в ее способности, заставляли следовать по своему пути, силком тащили в космос, обрекали годами торчать на орбите, поливать, прививать цветочки-росточки.
Как они высмеивали ее начинания, когда ее первое участие в инсталляции не принесло ни приглашения на работу, ни заказов! Как мешали позже! А потом бросили ее, такую самостоятельную, улетели на станцию.
Поначалу Дора даже хотела передумать – настолько их поступок стал для нее неожиданным. Но после привыкла, поняла: на это родители и надеялись – столкнуть ее с суровой действительностью, испугать, заставить пойти на попятный. Не вышло. Дора была не из тех, кто легко ломается.
Сейчас с высоты прожитого опыта, битв и игр в макросети она знала: ссоры можно было легко избежать, договориться, понять друг друга…
– Иди, буди Дорофею, – зазвенел мамин голос.
– Вот еще! И так проснется от ваших воплей! – насупилась Маша.
– Пожалуйста, не заставляй меня просить дважды, – обманчиво-спокойно приказала мать.
Возражений не последовало. Ага, «сестричка» идет в гости. Дора хихикнула и довольно натянула одеяло на голову, притворившись спящей.
Будить Машка решила жестко – одним рывком сдернула одеяло на пол и сердито сообщила:
– Мама тебя накормить решила.
Ага, мол, ты ничем не заслужила подобной милости! Дора лениво приподнялась на локте и мило улыбнулась:
– Доброе утро, Машусик.
«Близняшка» скривилась и вышла, хлопнув дверью.
Спустившись на завтрак, Дорофея вежливо, точно в старинной постановке, раскланялась со старшими Ивановыми. Как точно с ними вести себя, она не знала. Вдруг в их времени заведено проявлять вежливость по-особому?
– Дорофея, достаточно просто сказать «доброе утро», – подсказал Леонид Алексеевич, пряча улыбку.
Машка за стол не вернулась, оставив недоеденные гренки остывать на блюде. Глядя на нее, мать только вздохнула, отец неодобрительно покачал головой.
– Я кругом виновата, – больше для соблюдения приличий, чем из чувства вины, призналась Дора.
– Глупости. – Отец не стал защищать дочь. – Машутка выросла эгоисткой, ни в чем не знающей отказа. Ей полезно прочувствовать, что значит не быть центром вселенной.
– Тем более мы все равно в Барск собирались, – закончила Александра Михайловна. – Квартиру свою продали, чтобы домик этот по своему усмотрению обустроить. По осени меня переводят в местные лаборатории. А выбрать персонального наставника для дочери я не мечтала. Ты, Дора, не переживай. Главное, мы вовремя тебя вычислили и приняли меры.