Он кивнул на высокого человека, который вразвалочку вышел из-за какой-то брички и наклонился к окошку кареты, в которой сидел француз.
Глаза Люси округлились от страха.
- Добрый вечер, барон, - сказал мужчина. Он тоже говорил по-французски, и при звуке его голоса Люси крепко сжала руку Пола. - Как я рад вас видеть. Далёкий путь вы проделали из Фландрии, не так ли? - он снял шляпу.
Из кареты раздался возглас удивления.
- Ах, это вы, мнимый маркиз! Что вы здесь делаете? Как вы здесь оказались?
- Я бы тоже хотела это знать, - прошептала Люси.
- Неужели у вас не нашлось более любезных слов, чтобы поприветствовать собственного преемника? - весело ответил его рослый собеседник. - Как бы там ни было, я ведь внук внука вашего внука. И хотя иногда меня и называют человеком без имени, могу вас уверить, что имя у меня есть. Их даже несколько, если быть точным. Могу ли я присоединиться к вашему обществу и заглянуть к вам в карету? Стоять здесь довольно неудобно, а движение на мосту возобновится ещё нескоро, - не дожидаясь ответа и не оглядываясь по сторонам, он открыл дверцу и забрался внутрь.
Люси заставила Пола сделать пару шагов назад, ещё дальше от света факелов.
- Это он, сомнений быть не может! Только гораздо моложе. Что же нам делать?
- Ничего, - прошептал Пол. - Вряд ли сейчас подходящий момент, чтобы заглянуть в карету и поздороваться.
- Но что он здесь делает?
- Это просто совпадение. Он ни в коем случае не должен нас тут увидеть. Пойдём скорей на берег.
Но ни Пол, ни Люси не сдвинулись с места. Они завороженно смотрели на окошко кареты, с ещё большим любопытством, чем несколько минут назад на сцену театра "Глобус".
- Во время нашей последней встречи я ясно дал вам понять, какого о вас мнения, - донеслись из кареты слова французского барона.
- О да, я всё прекрасно помню! - незнакомец тихо рассмеялся, и в этот момент по рукам Пола вдруг пробежали мурашки. Он и сам не понимал, почему.
- Я принял решение, и менять его не намерен! - голос барона звучал немного неуверенно. - Дьявольскую вещицу я передам Альянсу, как бы вы не старались это предотвратить. Ваши козни будут раскрыты, я знаю, что вы отдали душу дьяволу.
- О чём это он? - прошептала Люси.
Пол покачал головой.
Из кареты снова донёсся тихий смех.
- Мой узколобый и ограниченный предок! Насколько легче стала бы ваша - и вместе с тем, моя! - жизнь, если бы вы прислушивались к моим советам, а не к наставлениям вашего епископа или этих жалких фанатиков - Альянса. Вам следовало бы воспользоваться здравым рассудком, а не крестным знамением. Вы так и не осознали, что являетесь частью высшей силы, более могущественной, чем та, о которой проповедует ваш пастырь.
Вместо ответа барон, кажется, начал читать "Отче наш" Люси и Пол услышали лишь тихое бормотание.
- Аминь! - вздохнув, сказал его собеседник. - Итак, вы не желаете менять своё решение?
- Вы - дьявол во плоти! - сказал барон. - Покиньте мою карету и никогда больше не попадайтесь мне на глаза.
- Как пожелаете. Не буду долго обременять вас своим присутствием, замечу лишь, что на вашей могильной плите, которую я видел собственными глазами, выведена дата "14 мая 1602".
- Но ведь это… - сказал барон.
- Правильно, это сегодня. И до полуночи осталось не так уж много времени.
Барон захрипел.
- Что он там делает? - прошептала Люси.
- Он нарушает свои же собственные законы, - мурашки побежали у Пола по спине. - Он говорит о…
Он запнулся, потому что почувствовал знакомую тошноту.
- Мой кучер сейчас вернётся, - сказал барон, в его голосе звучал страх.
- Да, так оно и будет, - ответил его собеседник немного скучающим тоном. - Поэтому я и тороплюсь.
Люси положила руку себе на живот.
- Пол!
- Знаю, я чувствую то же, что и ты. Бежим! Если мы не хотим очутиться прямо в холодной речке, нам стоит поторопиться!
Он крепко схватил её за руку и потянул вперёд, стараясь не поворачиваться лицом к карете.
- Вы должны были умереть на родине от последствий простуды, - услышали они голос, доносившийся из кареты. - Но мои визиты к вам привели к тому, что сейчас вы находитесь здесь, в Лондоне, в добром здравии, и это меняет картину событий. Моя сущность, моё естество, в ответе за то, чтобы помочь смерти найти свою жертву.
Пол был погружён в собственные ощущения, потому что тошнота усиливалась с каждым мигом, к тому же, он пытался вычислить, сколько метров им осталось до берега. Но последние слова достигли его сознания, и Пол остановился как вкопанный.
Люси ткнула его в бок.
- Беги! - сквозь зубы процедила она, и сама ринулась вперёд по мосту. - У нас осталось несколько секунд!
Колени Пола дрожали, но он тоже со всех ног бросился к берегу. Пока Пол бежал, земля начала расплываться перед его глазами, а из кареты послышался зловещий приглушённый крик и еле слышный возглас:
- Дьявол!
Затем воцарилась мёртвая тишина.
~~~
Хроники Хранителей
18 декабря 1992
Сегодня в 15.00 Люси и Пол были отправлены на элапсацию в 1948 год. Вернулись они в 19.00, угодив прямиком в розовый куст перед окном Зала Дракона. На них были насквозь мокрые костюмы XVII века. Люси и Пол производили странное впечатление, говорили сбивчиво и невнятно. Поэтому я решил доложить обо всём лорду Монтроузу и Фальку де Виллеру, хотя молодые люди категорически возражали. Разгадка оказалась вовсе не сложной: лорд Монтроуз вспомнил, что в 1948 году в саду проводился бал-маскарад, во время которого гости, а среди них были Люси и Пол, после нескольких бокалов вина очутились в бассейне с золотыми рыбками.
Лорд Лукас взял на себя ответственность за случившееся и пообещал позаботиться о замене испорченных экземпляров роз "Фердинанд Пикард" и "Миссис Джон Лэнг".
Люси и Пол получили серьёзное предупреждение, впредь им необходимо воздерживаться от употребления алкоголя независимо от времени и места.
Отчет: Дж. Маунтджой, адепт второго уровня.
Глава первая
- Позвольте, вы в Храме Господнем, а не в кино на местах для поцелуев!
Я в испуге распахнула глаза и отпрыгнула назад, ожидая увидеть старомодного священника в развевающейся рясе и со скорченной физиономией, который поспешил бы тут же обрушить на нас покаянную молитву. Но помешал нам вовсе не священник. Это был даже не человек. А всего лишь маленькая фигурка, украшающая свод церкви. Сейчас она присела на скамью прямо возле нашей исповедальни и смотрела на меня так же смущенно, как и я на неё.
Хотя это было практически невозможно. Потому что моё состояние не вкладывалось в одно лишь понятие "смущение". Оно больше смахивало на полную потерю чувств и речи.
А началось всё с поцелуя.
Гидеон де Виллер - поцеловал - меня - Гвендолин Шеферд.
Конечно, можно было бы задаться вопросом - почему он решил поцеловать меня именно здесь и сейчас: на скамье, в церковной исповедальне, где-то в году 1912-ом. Зачем ему это понадобилось, сразу после такого невероятного побега, который мы только что совершили, побега, которому мешало, казалось, абсолютно всё, а особенно - моё новое облегающее платье до пят со смешным матросским воротничком.
Можно было бы, наверное, тут же провести глубокий анализ происходящего: сравнить этот поцелуй с другими, случившимися до него в моей жизни, и найти причину, почему Гидеон так хорошо целуется.
Можно было бы так же поразмыслить над тем, что Гидеону пришлось просунуть голову и руки в окошко исповедальни, а целоваться в таком положении не очень-то удобно. Я уже устала удивляться, так много мне пришлось пережить за последние три дня, когда стало известно, что именно я унаследовала фамильный ген путешественника во времени.
На самом же деле, голова моя была совершенно пуста, ни единой мысли в ней не задерживалось, кроме как, может быть: "О-о-о… и м-м-м-м… и ещё". По этой причине я не сразу почувствовала знакомую тошноту. И вот только что фигурка с церковного фасада, скрестив руки на Груди, пронзала меня испепеляющим взглядом, а завеса исповедальни была темно-зелёной, и вдруг превратилась в противно-коричневую. Тогда до меня дошло - мы снова в настоящем времени.
- Ужас! - Гидеон втянул голову и руки обратно на свою сторону исповедальни и почесал затылок.
Ужас? Я вмиг свалилась с небес на землю и забыла обо всех говорящих фигурках.
- А мне показалось, не так уж и плохо, - пробормотала я, стараясь придать голосу как можно более будничный тон.
К несчастью, у меня так перехватило дыхание, что желаемого эффекта мои слова явно не произвели. Я не решалась заглянуть Гидеону в глаза, вместо этого я всё ещё пялилась на синтетическую занавеску, которая скрывала кабину исповедальни.
О Боже! Я перепрыгнула почти на сто лет вперед, не моргнув и глазом, а все потому, что этот поцелуй так сильно, так совершенно… потряс меня. То есть, сначала этот парень попрекает меня направо и налево, потом приходится спасаться бегством от каких-то типов с пистолетами, а потом, вдруг, совершенно неожиданно, он заявляет, что я - особенная, и целует меня. Да, и как целует!
Я сразу позавидовала всем девчонкам, у которых он этому учился.
- Кажется, кроме нас здесь никого нет, - Гидеон выскочил из исповедальни и направился к выходу. - Так, всё в порядке, мы сядем на автобус и вернёмся обратно в Темпл. Поторопись, они нас уже заждались.