Усачева Елена Александровна - Ученик призрака стр 8.

Толик уже привычным движением снял замок, открыл обитую холодным железом дверь. Ребята подтолкнули его в спину, и он оказался внутри. За ним потянулись остальные, перегородив дверной проход. Из тусклых окон свет не проникал, поэтому несколько секунд Толик находился в абсолютной темноте. Остальным тоже ничего видно не было, поэтому они бестолково топтались у входа, пытаясь пробраться вперед.

Потом глаза привыкли к темноте, и Толик увидел, что там, где должен был лежать кот, пусто. Хотя место было четко обозначено: между батареей и грудой коробок зиял чистый пятачок, как раз под небольшое тельце.

– Где тут что?.. – начал Пращицкий и не договорил.

Свет качнулся, и вперед вышла темная фигура. Оказывается, горела лампочка под медным абажуром, и прямо под ней стоял мужчина в плаще и в шляпе. Толика резанул пронзительный взгляд, и он попятился. Стоящие сзади еще не успели ничего рассмотреть, поэтому кто-то все еще продирался вперед. Первой заорала Мелкая. Она громко взвизгнула и бросилась к выходу. За ней выбежала Зима, всю экспедицию предусмотрительно державшаяся сзади. Потом случилось маленькое столпотворение. Кувшинников с Анисимовым зацепились плечами, за ними прыгал Дантов. Сзади на них налетел Пращицкий.

Человек сделал несколько стремительных шагов, схватил Толика за плечи и встряхнул. На Карасева снова глянуло хорошо знакомое лицо, и такой же знакомый голос проорал:

– Убирайтесь отсюда!

Пробка у двери тут же рассосалась. Толик помчался на лестницу, увлекая за собой спокойно стоящего Рязанчика. И встретился с вчерашней бабкой.

– Это что за безобразие? – кричала она. – Хулиганы! Я милицию вызову! Я найду на вас управу! Вы мне здесь побегаете!

Карасев оцепенел. Он выслушал бабкины речи, кивнул и только после этого пошел к лифту. Плечи все еще помнили железную хватку сильных пальцев. Уж очень это было не похоже на мертвеца. Разве мертвые могут так хватать?

Стоя у лифта, Толик посмотрел на чердачную дверь. Она была приоткрыта, за ней виднелся темный силуэт.

Во дворе никого не было. Армия Карасева позорно бежала с поля боя. Один Рязанчик, сохраняя невероятное спокойствие, сидел на бордюрчике у подъезда.

– Этот человек, – осенило Карасева. – Это не Бледный, это кто-то другой! – заорал он, собираясь бежать обратно.

Но тут его скрутила такая нечеловеческая боль, что он взвыл и упал на асфальт.

Царапины на руке не просто пульсировали. Они взрывались изнутри, в голове стучали бешеные молоточки. Толик кричал, но не слышал своего крика. Глаза застил туман. Все вокруг стало призрачно-нереальным: заборчики, кусты, чахлая береза, сломанная скамейка. От темного куста отделилась быстрая тень. У тени появился длинный хвост, голова и четыре лапы. Сверкнул пронзительный зеленый глаз.

Молоточки в голове выбивали дробь тревоги. Нужно было вставать, драться. Но Толик сопел, прижимал к себе больную руку и не шевелился.

Кот зашипел, махнул лапой, выпуская свои смертоносные когти.

Туман сгустился, стало темнее, кот исчез, на его месте появилось бледное узкое лицо.

– Никто не смеет ему мешать! – ледяным голосом произнесло лицо. – Он доберется до каждого. Вы оживили проклятие. Вы за это ответите! Вы все УМРЕТЕ!

– Вы не Бледный, – прохрипел Толик. Он моргал, пытаясь согнать пелену с глаз, чтобы как следует рассмотреть говорящего.

– Бледный, – усмехнулось лицо. – Именно поэтому ты уже мертвец.

Лицо исчезло, перед ним снова оказался кот. Животное прыгнуло вперед. Затрещала ткань.

Толик успел подумать, что мама его за вторую куртку точно убьет и что завтра ему не в чем будет идти в школу, когда темнота накрыла его с головой.

По асфальту прошла вибрация – кто-то бежал, тяжело топая ногами. Потом пришел звук. И Толик с усилием открыл глаза.

– А-а-а-а!

Кот изготовился к последнему прыжку. Но тут сбоку на него налетел Малахов. Андрюха размахивал каким-то длинным шестом. Сначала он сбил кота ногой, потом поддел своим оружием.

– Не давай ему себя оцарапать! – Толик нашел в себе силы сесть.

Малахов коротко кивнул и вновь ударил по поднимающемуся зверю. Раздался хруст, и кот замер. Андрюха тяжело упал на землю.

– Думал, не успею, – срывающимся голосом пробормотал он. – А где все?

Только сейчас Карасев увидел стоящего в сторонке Рязанчика. Вид у него был крайне озабоченный, как будто стоял он там не просто так, а по важному делу, место охранял. Заметив взгляды ребят, Костян оживился, взмахнул руками и воскликнул:

– А я думал, куда ты делся!

Если бы у Толика были силы, он с удовольствием врезал бы Рязанову по толстой физиономии. Костян же не унимался. Посмотрев на мертвого кота, он ахнул:

– Как ты его! Он же был просто бешеный! Гринписа на тебя нет!

– Ему нужно голову отрезать и кол осиновый вбить, – вспомнил Карасев Митькины советы. – Куда они разбежались? – разозлился он на бросивших его ребят. – Кто будет осину искать?

– Голову? – Андрюха с сомнением посмотрел на скрюченное тельце животного. – Это без меня. Давай лучше закопаем, а сверху что-нибудь тяжелое положим. Он тогда точно не вылезет.

Толик подумал, что кот не такой уж и ловкий, если не смог увернуться от Андрюхиной палки.

– Не вылезет, – согласился он. – Место нужно найти понадежнее.

Он сдернул с себя разорванную куртку и накрыл мертвое животное.

– Давайте я понесу! – предложил Рязанчик.

И ребятам пришлось взять его с собой.

Место выбрали самое надежное. Около школы лежал валун, вокруг которого летом росли цветочки. Земля была мягкая и даже руками копалась легко. Вырыв приличную яму, они бросили туда куртку со страшным содержимым, засыпали землей и завалили сверху камнем.

В школе зазвенел звонок.

Толик посмотрел на свои царапки. Они уже не выглядели такими свежими и покрылись красной корочкой.

Кошмар закончился.

Он шел к дому, соображая, что сказать маме, когда к нему бесшумно подошел Леха Анисимов. После драки лицо его расцвело всеми цветами радуги, один глаз тоже заплыл, и смотреть на него было страшновато.

Сначала Толик подумал, что сосед по парте снова решил подраться, но Леха приблизился к нему вплотную и прошептал:

– Я выследил его.

Оказывается, когда все побежали в разные стороны от подъезда, Анисимов задержался. Он видел вышедшего мужчину, видел, как тот склонился над Карасевым и что-то ему сказал. Кота он заметить не успел, потому что пошел за незнакомцем.

– Обыкновенный мужик, живет недалеко от школы, – низко склонив голову, шептал Леха. – Я дом запомнил. Только это не Бледный. Похож, но не он. Я специально мимо прошел. Он меня даже не заметил. Значит, он меня не знает. Да и рост у него повыше, чем у математика.

Толику стало холодно. Март, а стоит он в одном свитере без куртки. По телу пробежал озноб. Болезненно заныли царапки.

– Может, родственник? – Он похлопал себя по плечам и с завистью посмотрел на проходящую мимо женщину в шубе.

– А кто его знает? В школе нужно спросить.

Карасев глянул на часы. Ему нужно было успеть в магазин за молоком для Насти.

– В чем дело?

От этого голоса Толику сразу стало жарко.

– Ты почему раздетый ходишь по улице?

Карасев сначала посмотрел на Анисимова, который часто и глупо моргал, и только потом повернул голову.

На директрисе было длинное черное пальто с пушистым меховым воротником, на голове такая же пушистая шапка, делающая Маргариту заметно выше. В руках она держала прозрачный пакет, в котором виднелись кефир и батон белого хлеба. Толик успел удивиться – неужели Маргарита Всеволодовна ходит за продуктами и так же, как все, стоит в очереди за колбасой?

– Где твоя куртка?

Карасев зябко поежился.

– Украли, – искренне соврал он.

– Вы опять дрались? – Глаз директрисы сразу же отметил перепачканные Толиковы штаны и руки, на которых остались следы копания в земле.

– Мы Бледного видели, – выпалил Анисимов. – В плаще шел. И в шляпе.