— Вы просмотрели документы? — перешла напрямую к делу Изалинда.
«Могла бы хоть чуть-чуть кругами походить, о погоде порасспрашивать! — подумал я. — На самом деле — одержимая. Для нее работа — это все».
— Да, просмотрел. И, по правде говоря, мне ваша затея показалась безумной, несколько отчаянной и донельзя интересной.
В глазах Изалинды мелькнул странный огонек.
— И это значит?
— Экспедиция состоится. Я уже поговорил с нужными людьми.
— Но есть несколько сложностей…
— Вроде того, как попасть под землю?
— Я не…
— Не важно. Я подключил уйму людей. Завтра у нас на руках будет полный план и разрешение правительства. Плюс нам будут содействовать военные, на тот случай, если под землей окажется какая-нибудь опасность.
— Вы говорите о МЕБОСах?
— Для археолога вы знаете чересчур много. Вы не находите, Изалинда? МЕБОСы, Крайний уровень… Это не ваш допуск.
Она замялась и опустила глаза. Интересно, почему? Какая темная история тут кроется? Хотя… не мое дело. Я и так слишком часто лезу туда, куда лезть мне не надо.
— Ну…
— Не важно. Пусть ваша тайна будет вашей тайной. Я хронист, а не сыскарь, мне не важно, откуда у вас секретные сведения. Мы отправляемся в самое ближайшее время. Возможно, даже на этой неделе.
— Мы? — не поняла Изалинда.
— Вы что-то имеете против моего общества?
— Нет, что вы, я просто хотела сказать…
— Готовьте команду. Оборудование, провизия — на ваших плечах. Я добьюсь военного сопровождения и некоторых специфических полномочий для одного компьютера.
— Что вы хотите этим сказать, Карлан?
— У нашего института есть собственный ИИ. Я хочу, чтобы его допустили к общей Сети. Если за моими плечами, пусть и не зримо, будет стоять Игнесса, я не побоюсь никого и ничего. А это, поверьте, того стоит.
— Вы хотите поставить человечество в рабство? Искусственные интеллекты властвуют под землей, вы собираетесь выпустить их наружу? — закричала девушка. Щеки ее раскраснелись. Она понимала, что власть уходит из ее рук. Появилась всемогущая сущность, имя которой — хронист. С ней не поспоришь, против нее не пойдешь. Остается только смириться и с военными и непривычными путями, которые я избрал. Но Изалинда так не могла. И она боролась. Ради борьбы, не ради победы. Она проиграет, она это знала, но тогда, после поражения, можно было утешить себя — я не виновата, я сопротивлялась, это все он! Ладно, пусть. Лучше она будет ненавидеть меня, чем обрушиться ее мечта. И мои ответы. Ответы, пожалуй, будут важнее.