Верхний, или Белый уровень. Сияющие серебром мостовые, ровная гладь золота искусственных водоемов, дорогие арочные пролеты дверей, яркий багрянец телепортеров. Автоматические тротуары, везущие пешехода на тонком коврике плазмы туда, куда ему надо, веселые, улыбающиеся люди, идеальная одежда из лучших ателье…. Зачастую искусственные лица, фальшивый блеск глаз, дышащие холодом севера усмешки за чужой спиной, власть кредитных карточек, миллиардных счетов, бесконечных, таких же бесконечных, как и сам Город, денег.
Кресло успокаивающе обнимает меня за плечи и включает подогрев сиденья. Я почти проваливаюсь в зыбкую ирреальность сна, но, преодолев себя, вырываюсь из объятий заботливой техники и снова подхожу к раскаленным экранам. В голове ИИ настойчиво требует прервать работу и передохнуть, но я посылаю его куда подальше и снова усаживаюсь в кресло. Ни одна машина не вправе управлять человеком, и даже лучший компьютер вселенной не может себе это позволить. Свобода — высшая ценность, дарованная всем в равной мере, и если я хочу сжигать себя, по сорок часов сидя перед экранами шестого управляющего зала института «Клионис», то я буду это делать. И никто не сможет мне помешать. Ни начальство, ни искусственный интеллект.
Ведь я всего лишь хочу найти ответы на свои вопросы.
Средний уровень. Он включает в себя старые, ветхие, еще сохранившиеся в некоторых местах небоскребы, надземные сооружения, приближенные к земле, и нижние уровни высотных зданий. Рабочие кварталы, научные лаборатории, заводы чистого производства. Лучшие спортивные трассы, великолепные машины, честные, открытые люди. С виду здесь идет настоящая жизнь. Но это только внешне. Для постороннего наблюдателя, не способного постигать суть вещей, для рядовых хронистов, зажравшихся на своей работе, здесь Эдем, идеал. Ведь здесь чувствуют, ссорятся, размышляют, беспокоятся, а иногда забивают на все подряд, и спускаются ниже, к старым, разрушенным дорогам, уничтоженным зданиям, к ничем не ограниченной свободе.
Это — нижние кварталы. Они не разлинованы на сектора, они не имеют управляющих, там царит полная, ничем не ограниченная анархия. Там истинная свобода. Может быть. По крайней мере, не мне об этом судить. Ведь я — хронист. Я — фигура, равная древним богам. У меня в кармане лежит карточка девятнадцатого уровня доступа, выше — лишь у одного человека — президента республики. Ну, или диктатора, как знать. Меня это не касается. Я — хронист. Я вижу Историю такой, какая она есть на самом деле, я отвечаю за то, станет ли кто-то великим или ничтожным, императором или рабом. Тот, кто стоит у власти, для меня запретен. Мне не дано видеть его жизнь, он никогда не появится в моих архивах.
Но обычные люди приползают ко мне на коленях, а девушки, узнав про мою работу, начинаю вешаться на шею. И упорно не слезают, пока не увидят себя в архивах института истории «Клионис».
Но с другой стороны, в наше время они вешаются на шею кому попало. Высшая ценность — свобода, и никто не сможет ее отнять. Хороший девиз! Земля живет под ним уже сотни лет, с далекого 2443.
Тогда, в те забытые времена, надо было что-то поменять, дабы успокоить бешенство толпы, негодующей по поводу уничтожения родной планеты. И до верхов наконец-то дошло — настало время объединиться. По правде сказать, к этому и так уже шло. Первым шагом стал Европейский Союз Единых Государств, объединивший около тридцати стран. На кинолентах, сейчас сохранившихся лишь в памяти компьютеров, засняты довольно любопытные кадры для любого археолога. Не для меня. Жалкая плоская картинка, хватающая отдельные эпизоды произошедшего события. Этой ничтожной хронике далеко до совершенства, созданного сегодняшними технологиями. А точнее вчерашними, да даже не то, что вчерашними. Всему, что меня окружает, уже более четырехсот лет. Но обо всем подробно.
Прогресс добирается до небывалых высот, достижения научно-технической революции гордо шагают по миру, в наглую влазя в каждый дом. Грезы самых отчаянных фантастов того времени начали превращаться в реальность. «Будущее рядом, Будущее около нас!» — еще один интересный агитационный плакат. В наше время от них деваться некуда, а тогда…
2076 год. Образование ЕСЕГа, явившегося прямым потомком ЕС. Уже к тому времени намечавшаяся тенденция к росту городов стала, если так можно выразиться, небольшой проблемой. Население Земли составляло 19 млд. человек, и вся эта масса народа должна была где-то жить. Половина Европы тогда уже превратилось в один большой город, правда, он тогда еще относился к разным странам, но с 2077 года он становиться столицей нового государства. Его население по официальным источникам составляло 253 миллиона человек, по неофициальным — 389. Но это было первой каплей в бушующем океане событий.
Вокруг мегаполисов шло постоянное, ни на день не прекращающиеся строительство. Возводились все новые и новые кварталы, исторические центры сносились, и на их месте вырастали небоскребы, подпирающие своими вершинами небеса. Разумеется, до чудесных зданий 2569 года было еще далеко, но первый шаг, тем не менее, был пройден.
Через сотню лет рост городов привел к тому, что понятие «малый город», а тем более «деревня» перестали существовать. Вся северная часть Америки, Европа, Океания и вновь созданная Азиатская Республика, объединившая Китай, Японию, Корею и ряд других стран, превратились в одни громадные мегаполисы. Уцелела только достаточная часть Сибири, Амазонские леса, чудом спасенные от истребления, и Австралийские пустыни. Но и они шаг за шагом отступали под бешеным напором атак цивилизации.
2200 год. Технология холодного синтеза получила свое логическое воплощение. Она долгое время простаивала из-за политических мотивов, и лишь сейчас, когда на Земле начались серьезные перебои с энергией и минеральными ресурсами, выступила вперед. В океанах заработали мощнейшие реакторы, а ученые наконец-то получили достаточные объемы энергии, чтобы справиться с большинством проблем современности.
Это было безоблачное время. Людям тогда казалось, что наступил золотой век. У человечества не было никаких проблем. Все шло так, как надо.
Я отдаю компьютеру приказ перейти в автоматический режим на предельный для него срок в десять минут, и тут же командую показать все имеющиеся материалы по двадцать четвертому веку. Он послушно ловит мои мысли и кидает в мое воображение доступные картинки.
Рывок сознания — и я стою посреди белоснежной площади, вокруг меня ходят люди в ярких, разноцветных одеждах. Рядом — зеленые живые изгороди, маленькие радуги пляшут в хрустальных брызгах фонтанов, искусственные ручьи стекают с альпийских горок, воссозданных в самом центре столицы ЕСЕГа. Европа — первая среди величайших городов мира. Какая жалость, что ты просуществовала так мало лет!
Рывок — я посреди великолепного китайского парка. В каналах журчит серебристая вода, над головой блестит ярко-голубое небо, красные пожары мостиков четко выделяются на фоне гармонично вписавшихся в пейзаж камней и зеленой травы. Седые старики сидят на лавочках, с наслаждением вдыхая чистый лесной воздух, а рядом, в каких-то пятидесяти шагах рассекают воздух стремительные автомобили и высятся громады первых километровых зданий. Азиатская Республика. У нее был свой, особенный, непередаваемый колорит. Она играла красками жизни, в ней была и мудрость веков, и бесшабашное отчаяние молодости.
Рывок — и передо мной вырастает беспредельная синь океана. Посреди нее высятся неуловимо летучие громады царственных, как древние дворцы, зданий. Океания. Место, где сумели примириться, прервать свой вечный спор две основополагающие стихии — земля и вода. Морские волны здесь не обрушивают беспричинный гнев на хмурые бастионы упрямых утесов, собираясь снести их с лица планеты. Нет! Вода плавно перетекает в голубое стекло небоскребов, вознесших свои иглы прямо посреди смелого буйства океана, объединяясь, сливаясь с ним, превращаясь в единое целое.
Рывок — я стою на чистой и прибранной набережной. Тихие волны с шуршанием плещутся о берег, закатное солнце золотит черные окна небоскребов и седые фонари магазинов. За моей спиной тянется широка аллея, по которой, не спеша, прогуливаются улыбающиеся парочки. Америка. Великая держава, лишь немногим позже Европы достигшая высшего уровня благосостояния и расцвета.
Еще один рывок. Я посреди своего кабинета, окруженный десятками экранов с трехмерными и плоскими изображениями девяти секторов великого и ничтожного слоеного пирога, называющегося просто и незамысловато — Город.
Царство техники и порока. Разврата и культуры. Знания и бессилия. Скопище уникальных парадоксов — Город. А ведь как все красиво начиналось…
Следующим шагом стало изобретение грави-контейнеров, в которые могли заливаться почти бесконечные объемы чистой энергии, а потом энергия безболезненно, нужными порциями вынималась обратно. Стали реальны межгалактические путешествия, со скоростями, близкими к скорости света.