А Вивьен не стеснялась возражать Хозяину, если он задевал ее, и не смущалась от его грубых шуток – так чего же она вышла замуж за такого тюфяка, как Юджин? Ладно, черт с ним. Джимми брезгливо взял с полки высокие ботинки Барта, которые несли на себе явственные следы прогулки по скотному двору... Да, Барт, для которого прочесть книжку было равносильно подвигу Геракла, а написать письмо – и вовсе адская мука, собирался стать фермером. Джимми подумал про себя, что, наверное, мечтою Барта было осесть на ферме Треллик вместе с этой гадкой Лавли. Правда, эта ферма давно уже была предназначена Хозяином для Барта, но ведь Хозяин может переменить собственное решение в любой момент и точно его переменит, если узнает, что Барт собирается жениться на Лавли! Нет, у Барта не хватит мозгов обстряпать это дельце, нет, у него не так много мозгов в черепке, как у его брата-близнеца, Конрада, даром что Барт у них всегда верховодил в паре... Эти ребятки-близняшки, младшие дети от первого брака мистера Пенхоллоу, к своим двадцати пяти годам не успели отличиться ничем иным, как только своей страстью загонять лошадей и постоянными просьбами оплатить баснословные расходы на свою развеселую жизнь... В этом между ними не было особой разницы. Впрочем, сам Пенхоллоу не особо жалел, деньги на это все.
Нет, думал Джимми, само странное здесь то, что Барт, которого считают копией своего отца, вдруг вознамерился жениться на этой дряни Лавли. А она смотрела на всех вокруг скромно и томно, слова словно таяли у нее во рту подобно сливочному маслу, и она способна была обвести туповатого Барта вокруг пальца проще простого.
Джимми почти закончил с ботинками Барта и взглянул на штиблеты Конрада, он был слабее своего брата физически, но зато симпатичнее. Сейчас он явно испытывал к брату-близнецу ревность, и хотя раньше никогда не становился препятствием на пути любовных похождений Барта, теперь, пожалуй, мог бы их оборвать... Джимми не знал наверняка, но предполагал, что Барт в данном случае мог рассказать о своих шашнях брату... Джимми считал, что Барт все-таки достаточно глуп для того, чтобы поверить своему преданному брату и рассказать ему правду, после чего этот самый брат будет волен сыграть с ним любой грязный розыгрыш и подставить его по любому... Ведь это сразу избавит Конрада от верховенства Барта – неужели же сам Барт этого не понимает?
Джимми все еще прикидывал свои возможные выигрыши и проигрыши от того, что он расскажет мистеру Пенхоллоу о том, что же творит под крышей его дома, когда вдалеке, в просторном коридоре, зазвучали чьи-то шаги, и в комнату вошла Лавли Трюитьен, неся в руке лампу из спальни жены Пенхолоу.
Джимми только посмотрел на нее, ничего не сказав. Лавли поставила лампу на стол рядом с ним и, улыбаясь, повернулась к нему. При этом ее быстрые карие глаза скользнули по полке с обувью... Джимми понимал, что она заметила отсутствие ее собственных туфель на полке, но не подавала вида. Он молча начищал ботинки Барта. Она вдруг сказала низким грудным голосом:
– Джимми, отполируй их как следует, хорошо? Он не обратил ни малейшего внимания на льстивые нотки в ее голосе и ответил совершенно невпопад:
– А вот твои туфли я чистить и вовсе не стану. Ты их можешь забрать прямо сейчас, все одно! – угрюмозаявилон.
Она изобразила на лице широкую улыбку:
– Ну что ты, миленький, почему ты так ко мне плохо относишься? Поверь, от меня тебе не будет никакого вреда!
Джимми сквозь зубы пробормотал:
– Ага, вреда от нее нет! Ничего себе!
Она кокетливо пожала плечами, слегка умеряя улыбку:
– Мой милый, неужели ты так ревнив, а?
– Нечего болтать попусту! – взорвался Джимми.