Еще в ноябре 1998 года, лишь несколько недель спустя после едва не завершившегося распадом глобальной финансовой системы краха хеджевого фонда LTCM, Гринспен сказал на ежегодном заседании Американской Ассоциации индустрии ценных бумаг: "Драматический прогресс в области компьютерных и телекоммуникационных технологий в последние годы позволил широкое развязывание рисков с помощью новаторского финансового инжиниринга. Финансовые документы ушедшей эпохи, общие акции и долговые обязательства, были пополнены широким кругом сложных гибридных финансовых продуктов, которые позволяют изолировать те риски, которые во многих случаях, кажется, являются вызовом человеческому пониманию".
Это выступление стало четким сигналом для Уолл-Стрита двинуть секьюритизацию активов в большой путь. В конце концов, не Гринспен ли только что продемонстрировал с помощью ужасных азиатских кризисов 1997/98 и системного кризиса, вызванного суверенным долговым дефолтом в августе 1998 года, что Федеральная резервная система и ее кран ликвидности стояли в полной готовности, чтобы оказать скорую помощь банкам в случае каких-либо серьезных неудач? Крупные банки, как окончательно стало ясно сейчас, были Слишком Большими, Чтобы Упасть (Too Big To Fail - TBTF).
ФРС, крупнейший и влиятельнейший в мире центральный банк, вероятно, с либеральнейшим рыночным председателем в мире Гринспеном стоял за спиной своих основных банков в новом смелом предприятии секьюритизации. Когда Гринспен говорил, что риски, "кажется, являются вызовом человеческому пониманию", он давал понять, что он понимает, по крайней мере, в первом приближении, что это была целая новая область финансового помрачения сознания и усложнения. Центральные банкиры традиционно были известны своим стремлением к прозрачности в деятельности банков и к консервативному кредитованию и практикам управления рисками банками – членами ФРС.
Старины Алана Гринспена это не касается
Самое важное, что Гринспен заверил своих уолл-стритовских друзей в Американской Ассоциации индустрии ценных бумаг в далеком ноябре 1998 года, что он сделает все возможное для того, что Новые Финансы, секьюритизация активов, оставались бы только в ведении банков для самостоятельно регулирования.
С попустительства гринспеновской ФРС лисам доверили охранять курятник. Он заявлял:
"Следствием [банковского инновационного финансового инжиниринга - прим.авт.], несомненно, стала гораздо более эффективная финансовая система… В новой международной финансовой системе, которая в результате сложилась, несмотря на последние неудачи, одним из основных факторов стал заметный рост уровня жизни в тех странах, которые решили присоединиться к ней.
Важно помнить, когда мы размышляем над регулятивным интерфейсом новой международной финансовой системы, что эта система не единственная, с которой мы сталкиваемся сегодня. Нет никаких доказательств, о которых я знаю, которые предполагают, что переход к новой передовой международной финансовой системе на основе технологий уже завершен... Несомненно, что завтра сложности превзойдут даже сегодняшние.
Таким образом, еще более важно признать, что в двадцать первом веке финансовое регулирование будет все больше полагаться на наблюдения частных контрагентов для обеспечения безопасности и надежности.Несуществует никаких убедительных путей вообразить себе большую часть государственного финансового регулирования, помимо надзора за процессом. Так как сложность финансового посредничества в мировом масштабе продолжает увеличиваться, обычный надзорный процесс регулирования станет постепенно устаревать, по крайней мере, для более сложных банковских систем. (выделено автором)
Можно было бы наивно спросить, зачем же тогда передают все эти полномочия, подобные закону Гласса-Стигаля, частным банкам далеко за пределы возможной официальной регулирующей области?
Опять же в октябре 1999 года на фоне лихорадки "доткомов" и мании пузыря IT на фондовом рынке, про которые Гринспен неоднократно и упорно настаивал, что он не может их определить как пузырь, он вновь давал высокую оценку роли производных финансовых инструментов и "новых финансовых инструментов… перераспределяющими риски таким способом, что делает их более терпимым". Страхование, конечно же, является чистейшей формой этой услуги. Все новые финансовые продукты, которые были созданы в последние годы, производные финансовых инструментов, находящиеся на переднем крае, содействуют экономической выгоде путем разделения рисков и перераспределения их в высшей степени рассчитанным образом. Он говорил о секьюритизации на пороге неотвратимо приближающейся отмены ограничений Закона Гласса-Стигаля.
"Наблюдение частными контрагентами" от ФРС привело всю международную межбанковскую торговою систему к резкой остановке в августе 2007 года, когда вспыхнула паника по поводу секьюритизированных коммерческих бумаг, обеспеченных активами, фактически большинства секьюритизированных облигаций стоимостью в триллионы долларов. Последствия этого шока только начались, когда банки и инвесторы снизили цены по всей американской и международной финансовой системе. Но не будем забегать вперед в нашей истории.
Дерегулирование, TBTF и гигантомания среди банков
В Соединенных Штатах за период с 1980 по 1994 год более чем 1600 банков, застрахованных Федеральной корпорацией страхования депозитов (ФКСД), были закрыты или получили финансовую помощь ФКСД. Это было намного больше, чем в любой другой период, прошедший с момента появления федерального страхования вкладов в 1930. Это было частью процесса концентрации в гигантские банковские группы, которые входят в следующее столетие.
В 1984 году чуть не разразилось крупнейшее в истории США банковское банкротство - падение чикагского Continental Illinois National Bank, седьмого по величине в США и одного из крупнейших в мире банков. Чтобы не допустить краха, правительство с помощью Федеральной корпорации страхования депозитов вытащили из ямы Continental Illinois, объявив 100%-ю депозитную гарантию вместо ограниченной, которую обычно давала ФКСД. Впоследствии это было названо доктриной "Слишком Большой, Чтобы Упасть" (TBTF). Аргумент заключался в том, что некоторым очень крупным банкам (потому что они слишком велики) нельзя позволить банкротиться, опасаясь цепной реакции последствий, которую это событие вызовет во всей экономике. Не прошло слишком много времени, как крупные банки поняли, что чем больше они становятся через слияния и поглощения, тем больше уверенности в том, что им достанется TBTF - обхождение. Так называемый "моральный риск" становился главной чертой крупных банков США.
Чтобы охватить очень крупные хедж-фонды (LTCM), очень крупные фондовые биржи (NYSE) и практически все крупные финансовые организации, в которых США имели стратегические карты, TBTF-доктрина была обязана расшириться в течение гринспэновского периода ФРС. И последствия обязаны были быть разрушительными. Мало кто вне элитных инсайдерских кругов очень больших организаций финансового сообщества понял даже просто то, что эта доктрина вообще существует.
Как только TBTF-принцип стал ясен, крупнейшие банки вступили в борьбу, чтобы получить еще больше. Традиционное разделение банковской системы на местные ссудосберегательные ипотечные банки, крупные международные денежные центральные банки как Citibank, JP Morgan или Bank of America, а также запрет на банковскую деятельность в более чем одном штате один за другим были ликвидированы. Это было своего рода "выравнивание игрового поля", но на уровне крупнейших банков, чтобы разровнять бульдозерами, поглотить более мелких и создать финансовые картели беспрецедентного масштаба.
К 1996 году число независимых банков сократилась более чем на одну треть с конца 1970 гг. от более чем 12000 до менее чем 8000. Доля банковских активов, контролируемых банками с более чем $100 млрд., удвоилась до одной пятой всех банковских активов США. Это было только начало. Банковская консолидация стала прямым результатом устранения географических ограничений на банковские ветвления и приобретения холдинговых компаний со стороны отдельных штатов, формализованных в Законе от 1994 года Interstate Banking and Branch Efficiency. Под лозунгом "более эффективной банковской деятельности" дарвинистское "выживает сильнейший" получило свое продолжение. Что ни в коей мере не означало, что выживает лучший. Консолидация должна была возыметь значительные последствия через десять или около того лет, когда секьюритизация расцвела в масштабах, превышающих самые смелые фантазии банков.