Дорис Кейн принялась медленно раздеваться, но смутное чувство тревоги не оставляло ее. Определенно что-то неладно с этой гостьей в доме Джима Мелвина. Тон, каким Паула наставляла мать, и то, каким жестким стал взгляд зятя, когда речь зашла об этой девушке…
Дорис легла в постель, но усталость, одолевавшая ее весь день, теперь сменилась нервным напряжением.
Она лежала без сна, морально и физически разбитая, а нервное напряжение не спадало. В памяти бесконечной чередой всплывали события минувшего дня.
Целый час Дорис ворочалась в постели, пока наконец не пришло желанное расслабление и появилась надежда заснуть, как вдруг она услышала шаги в ванной.
Ручка двери, ведущей в ее комнату, повернулась, дверь приоткрылась, и полоска света, расширяясь, поползла по полу.
Миссис Кейн порывисто села в постели и, пересилив страх, спросила:
- Кто там?
- О, простите, если я вас разбудила, - раздался из-за двери женский голос.
- Кто вы?
- Я Ева Даусон. Я все о вас знаю. Вы Дорис Кейн, мать Паулы Мелвин. Я… у меня так тошно на душе, что я не могу никак заснуть. Мне послышалось, что вы тоже все время ворочаетесь, и я подумала, что, может быть…
- Я стараюсь заснуть, - сухо сказала Дорис.
Дверь открылась еще шире.
- Разрешите поговорить с вами? Я только на минутку. Честное слово, я не буду вам надоедать.
Ева Даусон вошла в спальню, кутаясь в пушистый халат. Вероятно, она так нуждалась в возможности излить кому-то душу, что не побоялась нарваться на резкость.
В узкой полоске света, падавшего из ванной, Дорис успела увидеть точеный профиль в обрамлении светлых волос. Одного взгляда на него было достаточно Дорис, чтобы оценить яркую красоту девушки.
Ева подошла к кровати и присела на край.
- Я здесь живу уже давно в полном одиночестве, - вздохнула она. - С Мелвинами совсем не вижусь. Сижу целыми днями в своей комнате и думаю, думаю, думаю.
Иногда мне кажется, еще немного - и я сойду с ума.
- Вы не пробовали читать?
- Я не хочу читать. Я хочу общаться с людьми. Заниматься каким-то делом. Я была тяжело больна. Думали даже, что не выживу.
- Мне все же кажется, что вы пристраститесь к чтению, и это пойдет вам на пользу.
- Я никогда не любила читать и не хочу этому учиться. Поскольку вы мать Паулы, вы, конечно, все знаете обо мне. Ваш неожиданный приезд вынудил их посвятить вас в мою тайну. Меня здесь держат вдали от посторонних глаз, и я страшно устала от этого.
Дорис Кейн невольно вся сжалась. С какой стати эту молодую женщину тайно удерживают в доме ее дочери? - подумала она.
- Вы давно знаете Паулу?
- О Господи, нет! Я впервые увидела ее в тот вечер… ну, когда все случилось. Ваша дочь и ее муж относятся ко мне прекрасно, но они для меня малознакомые люди, я оказалась здесь совсем без друзей.
Миссис Кейн понимающе кивнула.
- Вы член их семьи, - продолжала Ева Даусон, - и мне незачем лгать вам и изворачиваться. Я могу быть совершенно откровенна с вами.
- Вы серьезно болели?
Девушка горько рассмеялась:
- Зачем вам говорить со мной обиняками? Давайте я покажу вам, как серьезно я была больна.
С этими словами Ева Даусон распахнула халат, и, к своему ужасу, Дорис Кейн увидела на боку девушки ярко-красный круглый след. Его происхождение не оставляло сомнений.
- Вы… в вас стреляли! - ахнула Дорис.
Девушка бросила на нее недоверчивый взгляд.
- Ну да. Почему же иначе меня упрятали сюда, как вы думаете? Погодите, вас что же, во все это не посвятили?
- Я, право же, не знаю.
- Послушайте, а вы не лукавите? Вы действительно не знаете?
- Дочь с мужем не рассказывали мне подробностей.
Решили отложить разговор на утро.
Ева поспешно запахнула халат и резко встала:
- Видимо, я опять что-то ляпнула невпопад. Но вы меня не выдадите, правда?
Миссис Кейн улыбнулась.
- Вы мне нравитесь, - призналась девушка. - Я подумала, вам известна моя история, и обрадовалась, что можно будет поговорить с умудренной жизнью женщиной и попросить у нее совета, как мне поступить. Сегодня ночью я должна принять решение. Ваша дочь моложе меня и недостаточно опытна… О, я не это хотела сказать! Одним словом, мне надо было посоветоваться с женщиной постарше, которой можно все откровенно рассказать. Ладно, забудем про это, хорошо?
Миссис Кейн рассеянно кивнула.
- Наверное, мне здорово попадет, - вздохнула Ева Даусон. - Ну да ладно, через неделю меня здесь не будет. А пока надо набираться сил. Признаться, я чудом осталась в живых.
- Вы хотите сказать, что к вам не вызвали врача, когда доставили сюда в тяжелейшем состоянии с огнестрельной раной? - ужаснулась Дорис Кейн.
- Ну что вы, - возразила девушка, - ко мне, конечно, пригласили врача. Задала бы я им задачу, если бы умерла! О нет, так рисковать они не могли! Уверена, ко мне приставили лучшего врача, какого только можно раздобыть. Но я не знаю, ни откуда он, ни как его зовут, и никогда не узнаю, даю голову на отсечение.
Но только не из этого захолустного городишка. Однажды я попыталась в окно разглядеть номерные знаки его машины, но мне помешали это сделать, а второй такой возможности у меня уже не было. Уж они позаботились об этом. Нет, что ни говорите, они очень беспокоились и о том, чтобы я поправилась, но только это их и тревожило. О, я, кажется, слишком много болтаю!
- Это неудивительно, наверное, вам хотелось выговориться.
- Боюсь, - помолчав, сказала девушка с горечью, - я наговорила лишнего. Извините за то, что я помешала вам спать… А случалось вам не спать много ночей подряд?
Дорис Кейн покачала головой.
- Вам повезло. Это ужасное состояние. Приходится принимать массу таблеток, хотя я дала себе слово отказаться от них - не хочу, чтобы это вошло в привычку.
Стремлюсь не иметь ни к чему привычки… Но сегодня у меня совсем расходились нервы, дурное предчувствие не дает покоя. Да… в ближайший час я должна принять решение. Если бы знать, как мне следует поступить!.. Но для начала приму успокоительное.
- Только не превысьте дозу, - предупредила ее на всякий случай Дорис Кейн.
- Не беспокойтесь, - рассмеялась Ева, и в голосе ее послышалась издевка. - У меня слишком выгодная позиция в этой игре, чтобы сводить счеты с жизнью…
Вот только жаль, не знаю, с какой карты пойти.
Она вышла из комнаты, и через секунду свет в ванной погас.
Несколько минут Дорис Кейн лежала, размышляя над словами странной ночной посетительницы. Но постепенно изнеможение возобладало над всеми мыслями и тревогами. По телу разлилась блаженная истома, глаза сомкнулись, дыхание сделалось ровным и ритмичным.
Глава 6
Дорис показалось, что она только что заснула, как ее снова разбудил звук шагов в ванной.
Каждая клеточка ее измученного тела, казалось, запротестовала, возмущенная бесцеремонностью навязчивой блондинки, снова спугнувшей ее сон. Эта истеричная красавица до сих пор не усвоила, что в жизни не бывает легких путей; с виду гладкие и ровные, они неизбежно приводят туда, где полно ухабов и рытвин.
Миссис Кейн оторвала голову от подушки и сонным голосом пробормотала:
- Ложитесь спать… И не беспокойте меня больше.
Сквозь полузакрытые веки она смутно различила темную фигуру на фоне освещенной ванной, которая на секунду замерла и тут же исчезла. Дверь ванной плотно закрылась, щелкнула задвижка. Этот звук странным образом принес Дорис ощущение покоя и безопасности, и она забылась глубоким сладким сном, который прервал пронзительный, полный ужаса крик.
Дорис Кейн открыла глаза. В окна, выходящие на восток, лился яркий солнечный свет, рисуя на полу узорчатые тени.
Из комнаты по другую сторону ванной донесся топот ног. Он приближался, и в следующую минуту дверь ванной распахнулась, и Паула, чей крик разбудил Дорис, застыла на пороге с белым как мел лицом.
Миссис Кейн, сдернув халат со спинки кровати, испуганно спросила:
- Что случилось, Паула?
Дочь силилась что-то сказать, но с губ ее срывались лишь бессвязные звуки.
Миссис Кейн, движимая материнским инстинктом, бросилась к дочери, натягивая на ходу халат и путаясь в шлепанцах.
Но Паула уже овладела собой. По крайней мере, внешне она вновь была невозмутима и ровным голосом, словно о приглашении к завтраку, сообщила:
- Ночью умерла Ева Даусон.
Миссис Кейн прошла за дочерью в соседнюю спальную комнату и увидела распростертое безжизненное тело, шелковистые волосы свешивались с края постели, словно сверкающие на солнце золотые колосья пшеницы.
Ручка большого кухонного ножа, торчащая под сердцем, наглядно свидетельствовала о том, что произошло, и Дорис, глядя на лужу темно-красной густой жидкости на ковре, с содроганием подумала, как может в таком маленьком теле быть столько крови.
Под дверью, ведущей в коридор, валялся поднос, с которого упали и разлетелись по паркету куски омлета, поджаренные ломтики хлеба и черепки кофейной чашки.
Дорис механически отметила про себя, что от пролитого кофе поднимается пар.
- Я несла ей завтрак, - перехватив взгляд матери, объяснила Паула.
- Прежде всего, - решительным тоном сказала миссис Кейн, - нам надо немедленно выйти и сделать так, чтобы в эту комнату никто не входил. Где Джим?
- Ушел на работу.
- Мы в доме одни?
- Да.
- Спускаемся вниз и немедленно звоним в полицию…
- Мама, я…
- Что?
- Я не думаю, что Джим одобрит… звонок в полицию.