Европейские конкистадоры XVIXIX вв. отнюдь не были первооткрывателями феномена колонизации. И до них существовали иногда в течение многих столетий крупные колониальные империи (египетская в XVIXI вв. до н. э., персидская в VIIIV вв. до н. э., римская в I в. до н. э. IV в.н. э., китайская, монгольская, османская, а также в доколумбовой Америке), управлявшиеся к тому же далеко не идиллическими методами. Основное отличие состояло в более высоком организационно-технологическом базисе европейской колонизации (опиравшейся на результаты культурно-научной революции XVIXVIII вв. и промышленной революции), а также в ее абсолютных и относительных «размерах».
Вначале были созданы торгово-военные форпосты, а впоследствии огромные колониальные империи. Об их масштабах можно судить по следующим данным. Если к середине XVIII в. численность населения колоний еще не превышала 1719 % всех жителей Европы (без России), то к 1830 г. она уже составляла примерно 100 %; к 1913 г. этот показатель достигал 160165 % общей численности населения западных метрополий и Японии.
Межцивилизационный «контакт» привел к большим человеческим жертвам как в Новом Свете, так и в некоторых регионах южной части Старого Света. Геноцид, непосильный труд, а главное, как показывают новейшие исследования, инфекционные заболевания, к которым у индейцев не было иммунитета, вызвали значительное сокращение численности населения в Латинской Америке: с 4060 млн. в 14921520 гг. до 913 млн. в 16501670 гг. Заселение Америки чернокожими невольниками обернулось немалыми потерями для Тропической Африки, откуда в XVIXIX вв. было вывезено европейцами 1516 млн. рабов (судя по оценкам, столько же негров было доставлено арабами в страны мусульманского мира в VIIXIX вв., в том числе 57 млн. до XVI в.).
Колониальный «синтез», особенно на его первой фазе, сопровождался откровенным грабежом, прямой и косвенной эксплуатацией природных ресурсов и коренного населения Вести Ист-Индии. Абсолютные размеры награбленных богатств, как показывают исследования, весьма внушительны. Относительные индикаторы в целом дают менее драматичную картину (хотя, возможно, не полностью учитывают все аспекты ущерба, нанесенного завоевателями на ранних этапах колонизации). По имеющимся оценкам, во второй половине XVIII в. чистый отток ресурсов в Европу из стран Латинской Америки (без учета контрабанды) достигал примерно 3 % их ВНП, а для таких крупных, густонаселенных стран, как Индия, а также Индонезия, он составлял 0,61,2 %.
Наплыв из метрополий дешевых фабричных товаров (при минимальной тарифной защите, существовавшей в колониях и полуколониях, связанных неравноправными договорами) во многом (но, заметим, далеко не полностью) разрушил местное, прежде всего городское, ремесло, включая производство предметов роскоши. Ощутимый удар по традиционным видам хозяйства нанесла созданная в конце XIX первой половине XX в. крупная национальная промышленность, осваивавшая внутренние регионы периферийных стран, в меньшей мере пострадавшие ранее от импорта готовых изделий.
Попытки автохтонной модернизации в ряде стран Латинской Америки, освободившихся в 1820-е гг. (например, в Бразилии, Мексике, Парагвае), а также в Египте эпохи правления Мухаммеда Али (18201830), во многом индуцированные опытом индустриализации западноевропейских государств, оказались, в конечном счете, ими же сорваны (с применением экономических и военных средств).
Однако было бы неправильно сводить все только к внешним факторам. Модернизация латиноамериканских стран, а также Египта (включавшая создание передовых промышленных предприятий, плантационных хозяйств, строительство портов, каналов, повышение нормы капиталовложений, в частности, в Египте до 10 % ВНП) наталкивалась на многочисленные трудности внутреннего характера и происходила во многом на старой институциональной основе. Речь идет о широком использовании принудительного, в том числе рабского и крепостного, труда, чрезмерном вторжении государства в хозяйственные процессы в Египте, неразвитости (особенно в Бразилии и Мексике) транспортной инфраструктуры, а также о колоссальном неравенстве в распределении земельных ресурсов, сохранении традиционного менталитета и культурно-психологических установок, господствовавших еще со времен средневековья в арабо-мусульманском мире и феодально-католических государствах Иберийского полуострова (имеются в виду сравнительно низкий уровень трудовой этики и весьма пренебрежительное отношение к производительной деятельности как таковой).
В силу указанных причин во многих периферийных странах Азии и Африки получили распространение такие процессы, как дезиндустриализация и дезурбанизация. Если в 17501860 гг. в ныне развитых государствах производительность труда в промышленности выросла в 23 раза, то в колониальных и зависимых странах она, возможно, сократилась в 1,52 раза. Доля готовых изделий в их экспорте понизилась с 79 % в 1830-е гг. до 34 % в 18601880 гг. (периферийные страны все больше превращались в поставщиков сельскохозяйственного и минерального сырья). Удельный вес городского населения (города с числом жителей более 2 тыс. человек) уменьшился в Индии с 1213 % в 1800 г. до 910 % в 1881 г. и в Китае с 79 % в конце XVIII начале XIX в. до 68 % в 1840-е гг.