Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
– Вот его! – торопливо сказал Макар и, долго не выбирая, ткнул в Сашку: – Он у нас крутой Винтик-Шпунтик! Ему только отвертку дай, он ча угодно напочиняет!
Сашка с грустью подумал, что Макара все-таки придется при случае поучить. Просто для профилактики душевных расстройств.
– Я знаю, у вас у всех куча вопросов, – продолжала Кавалерия. – Поэтому отвечу на них сама, пока они не заданы. А) По поводу родителей и друзей. Сюда никто из них попасть не сможет. Встречи возможны, но только в городе. Толпы родственников, бродящих вдоль ограды ШНыра, мне не нужны. Б) Понятно, что многие удивятся. Но волноваться никто не будет. Я вам гарантирую.
– Они будут волноваться! – с нажимом сказала Алиса.
– Не будут!
– Вы плохо знаете мою маму!
– А ты плохо знаешь меня, – спокойно произнесла Кавалерия.
Алиса снисходительно звякнула жетонами:
– Ну смотрите: мое дело предупредить! Моя мама обклеит всю школу бумажками, по какой статье вы тут все сядете!
Калерия Валерьевна достала другие очки и посмотрела на Алису сквозь них, для сверки впечатления.
– Пусть обклеивает, – позволила она. – Другой очевидный вопрос: вещи. Вы все попали сюда неожиданно и, естественно, в чем-то можете нуждаться. По поводу вещей – к Улу. Он поможет вам доставить в школу самое необходимое. Уточнение! Ограничение на каждого: восемь предметов. Считается абсолютно все. То есть брюки с брючным ремнем не один предмет, а два. И ручка с блокнотом – два. Это не моя прихоть, а древняя традиция ШНыра.
– А если я захочу слона? Слон тоже один предмет? – любознательно влез Даня и мгновенно получил исчерпывающий ответ:
– Слон – живое существо. Принудительная телепортация живых существ не поощряется!
Ужин завершился скомканно. Даня отыскал Ула и доставал его бесконечными вопросами: два носка – это сколько предметов: два или один? Калерия Валерьевна отбивалась от Фреды, требовавшей себе отдельную комнату, устав ШНыра и список изучаемых дисциплин.
– Комнату не обещаю. Краткий устав на двери. Если нужен полный, он от 1503 года и на латыни. Есть еще позднейший греческий перевод, – отвечала директриса.
– А русский? – наседала Фреда.
– Русский перевод был поручен Улу три года назад как облегченная курсовая для одаренных физически, – улыбнулась Калерия Валерьевна. – Поинтересуйся, когда он ее сдаст?
Ул напрягся.
– Работа идет полным ходом. Я уже создал в компьютере файл! – отрапортовал он.
– И вообще откуда здесь чудеса? – подозрительно осведомилась Фреда.
– Где ты видишь чудеса? Назови хоть одно! – потребовала Калерия.
– Ну, забор с обратным спрыгиванием, – стала загибать пальцы Фреда. – Маршрутка… Чудовище, глотающее людей.
Калерия сняла очки. Без них ее глаза казались беззащитными.
– Запомни раз и навсегда, дорогая моя! Чудо – это отступление от обычного порядка вещей, которое делает мир хоть капельку нравственнее. А если нравственнее мир не становится, это не чудо, а фокус.
* * *Весь вечер новички провели в нудных подсчетах. Оказалось, восемь предметов на одного – чудовищно мало. Ботинки с носками, джинсы с ремнем и свитер – это уже пять. А если еще, допустим, расческа, зарядник для телефона и зубная щетка, то больше ничего и не закажешь. А ведь хочется что-нибудь и для души.
Пришлось вступать в сложные союзы и исключать все дублирующие предметы.
– Давай так: зубную пасту одну на всех, но самую большую – идет? – уламывал Сашка Влада Ганича.
Тот упорно мотал головой.
– Мне нужна своя!
– Ну хорошо? Тогда шампунь. Общий – идет?
– Мне нужен свой!
– И туалетная бумага тоже своя? – не выдержал Сашка.
Влад злобно оскалился. В конце концов, на него махнули рукой, и он раскачивался на стуле, пребывая в печали, что не может взять всего.
– Ты бы и в сотню не уложился! – сказал Даня.
Сам он заказал себе несколько книг и теперь мучительно колебался в выборе между комнатными тапками и толковым словарем.
Сашке надоело возиться со списком, и он отправился на «женскую половину» выяснить, нельзя ли и с ними как-нибудь скооперироваться. Кирюша увязался за ним. Ему было все равно куда идти, только бы к девчонкам.
– Давай распределять! – потребовал он по дороге. – Мне Лару, а тебе всех остальных!
Сашку умилила его щедрость.
– Ты уверен, что тебе не Лену? – спросил он.
– Да ну эту Лену! Она не в моем вкусе! Таких на три десятка двадцать штук. Я выбираю Лару.
– А Лена, по-моему, тебя выбрала, – заметил Сашка.
– Да кого она там может выбрать! Курица! Чтобы отвлечь женщину от вселенских страданий, достаточно сказать ей, что у нее юбка сзади испачкана! – фыркнул Кирюша, но все же приятно зарумянился.
Шагов десять он размышлял, а потом великодушно заявил:
– Ну хорошо. Я передумал. Мне Лару, Лену и… мм-м… ну так и быть… Рину.
– А Рина тебе зачем? – спросил Сашка, начиная заинтересованно разглядывать его подбородок.
– Да так… Она, конечно, конопатая, но сойдет, – неосторожно ляпнул Кирюша.
В следующую секунду его впечатали спиной в расписание. Сашка понял, что озверел, только когда со стенда полетели объявления.
– Ты что, псих? Псих, да? Лечись! – сказал Кирюша, прыгая губами.
Сашка, опомнившись, отпустил его, повернулся и пошел. Кирилл догнал его у комнаты девчонок. Еще в коридоре ощущалось, что в комнате идет напряженная писательская работа. На двери уже висела бумажка: «ОГРОМНОЕ СПАСИБО, что не забыли постучать!»
– Слушай, чудак-человек, чего тебе надо? Я же тебе Алису подарил! И Фреду! – крикнул он.
– Давай я Фреде скажу, что ты мне ее подарил. Вот порадуется! – предложил Сашка.
У Кирюши сразу улетучилось чувство юмора.
– Озверел? Шуток не понимаешь? – испугался он, хватая его за рукав.
Сашка постучал и толкнул дверь. Кровати были переставлены. Нижние ярусы затянуты покрывалами. Стол выдвинут на середину. За столом сидела Фреда и строчила: «Всякая лежащая не на месте вещь будет вышвырнута в окно! ОГРОМНОЕ СПАСИБО за понимание!»
Сашка искоса заглянул Фреде через плечо и стал высматривать Рину. Он как чувствовал, что она окажется на втором ярусе у окна. Вообще любопытно, что каждый выбирает место, максимально ему подходящее. Один даже в абсолютно пустой комнате найдет непросматриваемый уголок и устроится там уютно и тихо. А другой усядется в дверях и вытянет ноги, чтобы все об него спотыкались.
У девчонок Кирилл и Сашка пробыли недолго. Алиса с Фредой сразу начали орать, и парни оказались в коридоре скорее, чем смогли составить общий список.
– Кирюша, тебя мальчики не обижают? – спросила Лена, выглядывая за ними.
– Кого? Меня? – возмутился тот.
– А почему у тебя на спине написано, что семинар для средних шныров переносится? – поинтересовалась Лена, снимая у него со спины желтую самоклеющуюся бумажку со стенда.
Кирюша замычал что-то невнятное. Лену его мычание не удовлетворило.
– Следи, чтобы Кирюнчика не обижали! – велела она Сашке и вернулась в комнату.
Там Лара как раз внушала Рине:
– Видела, как Сашка на тебя посмотрел? У меня глаз-алмаз!
Рина пожала плечами.
– В глазах маркиза появился лихорадочный блеск. Он сжал ее в объятиях. В ночи послышался треск ребер, – сказала она, захватила банку сгущенки и ушла кормить гиелу.
Кроме сгущенки, у нее был здоровенный пакет с куриными головами. Как-то, летом еще, после обеда Суповна придержала ее за локоть и затащила на кухню. В пару и брызгах кипятка метались дежурные и два постоянных помощника – Надя и Гоша. Четыре громадные раковины были забиты посудой выше головы.
– Не издохла еще твоя чудовищща? – гаркнула Суповна.
Рина зажалась. Первые недели она надеялась, что о гиеле будут знать человек пять, но, видимо, лучший способ сохранить тайну в ШНыре – назойливо пытаться доверить ее всем. Причем с кучей ненужных подробностей.
– Топить надо было, пока глаз не открыла! Ишь какая! – снова закричала Суповна.
Рина приготовилась бочком удирать из кухни, но тут Суповна нырнула под мойку.
– На вот отдай!.. Нехай себе подавится, чудищща твоя! – И она сунула Рине здоровенный кулек, из которого страшно смотрели куриные головы с желтыми клювами и кровавыми гребнями.
Рина, изучившая привычки своего гиеленка, прикинула, что если «ее чудовищща» и подавится, то исключительно от жадности.
И вот сейчас, с пакетом голов и куриных лап, она спустилась на первый этаж и у дверей ШНыра увидела Платошу. Главный романтик ШНыра сидел на подоконнике и гадал на кактусе, пинцетом выдергивая иглы. Глаза у него запали. Под глазами – синий пупырчатый ободок. Рина посочувствовала: еще бы, бегает за дачницами с веником гладиолусов. Умотается, а днем спит в пегасне на куче опилок.
– Привет! – сказал он Рине, слабо махнув ей рукой. – Куда бредешь, прекрасное дитя?
Рина засмеялась. Рядом с Платошей, восторженный и свежий, подпрыгивал Витяра. Маленький, лопоухий, встрепанный, он то орал, то плакал, то хохотал, то ляпал свою любимую «от-ты-дусю». Платоша и Витяра были неразлучной парой. Витяра любил Платошу до безумия и все за ним повторял.