Андрей Кузьмичев - Фанаты бизнеса. Истории о тех, кто строит наше будущее стр 27.

Чтобы не остаться у разбитого корыта (иначе – прощай, доллар), Оги II решил вывести компанию на биржу. Валерий Гольдин мне пояснил, что «как акционер Фабела хотел заработать, но и хотел, чтобы “ВымпелКом” получил западную оценку стоимости и имел доступ к западным капиталам для развития своего бизнеса». Он вспомнил первую встречу 1995 года («в ноябре – мерзкий день, сыро, температура около нуля»), когда Оги II озвучил эту идею. А потом с января 1996 года Гольдин в этом участвовал, все закрутилось с бешеной скоростью. «Работа по слиянию двух компаний была очень тяжелой, непростой, с выходом некоторых акционеров из “ВымпелКома”, с обменом акциями и т. п., где были задействованы юристы, финансисты и аудиторы, – рассказывал он. – Параллельно работа с биржей. Где-то с мая начались приготовления по написанию проспекта эмиссии. Эта работа вовсю шла в конце июня – начале июля».

Глосса от Гольдина о выходе на биржу

В то время это было секретом. Андеррайтеры решили, что это не должно разглашаться: в «Ренессансе» было сказано, что если информация просочится и установят, от кого, он будет уволен самым решительным образом. Так что от прессы это держалось в секрете, но властям компетентным это, разумеется, было сообщено. Мы должны были получить различные разрешения от ЦБ, Минсвязи и других органов. Так что в печать ничего такого не просачивалось. И к тому же мало кто понимал, что это значит. На тот момент, мне кажется, должного отклика на самом деле не было. Некое количество людей понимало, какой прорыв мы совершили, но их было немного. Для нас же, непосредственных участников, это было то, что в жизни человека случается один раз. Ну, как Аршавин забил за «Арсенал» четыре гола «Ливерпулю». Больше такое, наверное, с ним не случится. Так и тут.

Вряд ли Зимин с коллегами сравнивал выход на биржу с прорывом в футболе. Накануне торгов он до глубокой ночи согласовывал цены, с которых предполагалось начать: слишком высокая стартовая цена могла отпугнуть покупателей, а начинать с провала хуже, чем не начинать вовсе; согласиться на низкую цену – жаль потерянных доходов. В конце концов остановились на отметке 20,5 доллара за акцию[104].

Когда утром вымпелкомовцы подходили к Уолл-стрит, над биржей висело четыре флага: Соединенных Штатов, России, Биржи и «БиЛайна». Зимину доверили ударить в колокол и открыть торги, и тут же запахло сенсацией: в 9.34 стоимость акций «ВымпелКома» подскочила на 5 долларов, через пять минут – еще на 2 доллара; в 9.48 акции стоили уже 28 долларов; общий рост к концу дня – 8 долларов. Газета «Известия» на следующий день сообщала: теперь в каждый рабочий день в бегущей строке котировок Нью-Йоркской биржи можно прочитать: «VIP» – столько-то долларов за акцию. «VIP» – краткое наименование, что-то вроде биржевой «клички». «ВымпелКом» воспользовалась тем обстоятельством, что в ее наименовании есть буквы «v» и «р», и биржа согласилась с этим звучным привлекательным сокращением. По результатам торгов за один день компания, никогда не считавшаяся тяжеловесом российского бизнеса, вошла в десятку крупнейших российских предприятий по своей стоимости – 750 миллионов долларов[105]. Газета «Сегодня» дополняла новость: такой рост стал на NYSE рекордом месяца, уже после установления первой котировки более 28 долларов за акцию брокеры с восклицаниями типа «О, my God!» засуетились вокруг «русской стойки». На следующий день нью-йоркские газеты вышли с заголовками в стиле «Русские идут!»[106]. И было чем гордиться Зимину, заявившему: «Ведь мы – единственная российская компания, которая сумела выйти на Нью-Йоркскую фондовую биржу. Пока этого не удалось добиться даже Газпрому или ЛУКОЙЛу»[107].

Глосса Зимина о триумфе

Вот мы и биржевые триумфаторы! Получили для развития компании большие деньги. По тем временам. И это не кредит. Эти деньги не надо отдавать. Об этом тогда с удивлением многие наши сотрудники рассказывали друг другу. И, между прочим, кое-кто из нас, кто был крупным акционером, как-то одномоментно стал официально и публично богатым человеком. А я так вообще через год-другой оказался в списке бизнес-лидеров и «олигархов». Для простого советского человека – странная и тогда (хотите верьте, хотите не верьте) не сразу осознанная метаморфоза.

Как только Зимин и его команда стали публично богатыми, странная метаморфоза произошла с владельцами «Системы»: новая «система с предельно оптимальными характеристиками», созданная Зиминым и Оги II, оставила им кукиш с маслом. Вот что Фабела говорит о той сделке: «Перед самым закрытием руководители “Системы” поняли, что 12 млн долл. была слишком низкая цена. Но мы предусмотрели это, и к тому моменту, когда они пытались изменить условия, акции уже поступили на залоговый счет. Тогда я получил урок, позволивший мне нащупать слабое место российских бизнесменов: жадность. В те времена и сегодня жадность все еще сильна. Если вы пробуждаете в русских жадность, они забывают обо всем остальном. Они теряют контроль»[108]. Слова Фабелы не относились к Зимину: они остались друзьями, понимающими друг друга с полуслова, хотя через десять лет после первой встречи их пути разошлись – Оги Фабела II остался в бизнесе, а Зимин вернулся к науке.

ПОСТ О СОВЕТАХ МОЛОДЫМ И ЗЕЛЕНЫМ И О ТОМ, ГДЕ ТЫСЯЧИ И ГДЕ МИЛЛИОНЫ…

В 2001 году Дмитрий Зимин стал, как написали «Ведомости», первым в нашей стране пенсионером «западного типа». Продав свои акции «Альфа-групп», он «самоустранился от управления компанией, чтобы спокойно насладиться частной жизнью и состоянием, превышающим $20 млн», и «стал просто владельцем маленького частного “пенсионного фонда”»[109]. На самом деле он создал фонд «Династия» для поддержки умных, талантливых людей, в первую очередь ученых.

Глосса о талантливых людях

Талантливые люди – редкость и самая большая ценность, которая есть сейчас и в России, и вообще у всего человечества. А успешными могут стать только те страны, в которых созданы условия для реализации и добропорядочной конкуренции человеческих талантов во всех областях деятельности; те страны, которые будут терпимо, а еще лучше – с уважением относиться к инакомыслящим. Ведь все первопроходцы – это инакомыслящие. Наша страна пока проигрывает конкуренцию за человеческие таланты[110].

Нассим Талеб – первопроходец в мире бизнеса, автор бестселлера «Черный лебедь», «провел грань между человеком “идей”, продающим интеллектуальный продукт в виде деловой операции или произведения, и человеком “труда”, продающим собственно свой труд». «Если вы человек “идей”, вам не нужно работать в поте лица – только интенсивно думать, – считает он. – Сколько бы единиц продукции вы ни выдали – сто или тысячу, – силы тратятся те же»[111]. У Дмитрия Зимина схожая позиция: «Вообще-то я брезгливо отношусь к советам бывалых, – сказал он в одном из интервью. – Но, пожалуй, выдам такую фразу. Чтобы заработать и сто тысяч долларов, и десятки миллионов, нужно приложить одни и те же усилия. Важно только знать, куда их направить»[112].

Зимин направил свои деньги на поддержку науки и образования. Кажется, что он опять выстраивает свою «систему с предельно оптимальными характеристиками», генерирующую успешные научные разработки. Судите сами: однажды у директора фонда брали интервью, и когда она рассказала о работе «Династии», журналист подытожил: «Все это замечательно, но все же, скажите честно, какую прибыль вы получаете с каждой стипендии?» Сотрудники фонда развели руками: интервью прошло зря, корреспондент ничего не понял. Рассказали об этом Зимину. Он спокойно выслушал и совершенно серьезно ответил: «Конечно, прибыль будет: мы рассчитываем на проценты с будущих Нобелевских премий наших стипендиатов!»[113]

Кстати, для тех, кто не верит в частную благотворительность, Зимин напомнил в одном интервью, что «такие великие вещи, как предшественник ФИАНа на Миусской площади – Институт физики и биофизики – был создан на деньги благотворителя Леденцова. В 1945 году Андрей Дмитриевич Сахаров приходил устраиваться на работу именно в этот институт, и как раз на Миусскую площадь». Фонд «Династия» тоже постоянно создает пользу для общества: 3 июля 2008 года он организовал публичную лекцию Джеймса Дьюи Уотсона «ДНК и мозг: в поисках генов психических заболеваний». «Лекция состоялась в Москве, в Доме ученых. Толпа была такая, что перепугался даже директор этого Дома ученых. Там сидели в проходах, что нарушает всякие правила техники безопасности, – рассказывал в том же интервью Зимин. – Перекрыли вход, чтоб люди дальше не шли. Наш знаменитый ученый Сергей Петрович Капица, который опаздывал, в буквальном смысле слова сломал дверь, чтобы попасть на лекцию. Динамики выставили во двор Дома ученых, чтобы лекцию транслировать. Но и во дворике все желающие не уместились. Толпа вышла на Пречистенку. Движение перегородила!»[114]