Он принес лассо, которое было привязано к седлу его лошади.
- Теперь воткните факелы в землю, чтобы они не мешали вам.
Дон Пабло повиновался.
Охотник внимательно осмотрел и приготовил лассо, а затем начал вращать его в воздухе. Послышался свист рассекаемого воздуха.
При этом неожиданном звуке медведь сделал два-три тяжелых шага вперед.
Это и погубило его.
Искатель Следов вдруг метнул лассо, и его петля, пролетев по воздуху, опустилась на плечи зверя. Оба охотника схватились за другой конец крепкого ремня и, отбежав в сторону, начали тянуть из всех сил.
Несчастное животное, высунув язык, несколько раз пошатнулось и упало, напрасно стараясь освободиться от петли, все крепче и крепче сдавливавшей ему горло. Охотники продолжали тянуть до тех пор, пока медведь не задохнулся окончательно и не перестал шевелиться.
- Теперь, - сказал Валентин, убедившись в том, что медведь мертв, приведите сюда лошадей, дон Пабло, а я пока отрежу у нашего приятеля лапы, и пусть они зажарятся в золе, пока мы будем разговаривать.
Когда молодой человек возвратился в пещеру, ведя обеих лошадей, он застал Валентина сдирающим при свете большого костра шкуру с медведя, передние лапы которого уже потихоньку жарились в золе.
Дон Пабло дал лошадям корму и сел перед огнем около Валентина.
- Ну что, - сказал тот смеясь, - разве вы не находите, что мы можем здесь отлично поговорить?
- Да, конечно, - небрежно отвечал молодой человек, скручивая тонкую сигаретку из маиса с ловкостью, свойственной всем латиноамериканцам. - Мы здесь отлично устроились, я жду только, чтобы вы объяснились, друг мой.
- Именно это я сейчас и сделаю, - отвечал охотник, окончив сдирать шкуру и спокойно пряча за голенище сапога нож, клинок которого он тщательно обтер о землю. - Сколько времени прошло с тех пор, как вы открыли убежище Красного Кедра?
При этом неожиданном вопросе, заданном в упор, без всяких предисловий, молодой человек вздрогнул, лихорадочный румянец залил его лицо, он растерялся и не сразу нашел, что ответить.
- Но... - пробормотал он.
- Уже около месяца, не правда ли? - невозмутимо продолжал Валентин, словно не замечая смущения своего друга.
- Да, приблизительно так, - отвечал тот, не сознавая, что говорит.
- И вот уже целый месяц, - продолжал Валентин, - как вы каждую ночь покидаете своего отца для того, чтобы отправиться поговорить о любви с дочерью человека, убившего вашу сестру?
- Друг мой, - дрогнувшим голосом произнес молодой человек.
- Вы, может быть, скажете, что это ложь? - сурово возразил охотник, устремив на своего собеседника проницательный взор, заставивший того опустить глаза. - Объяснитесь в таком случае, дон Пабло, я жду ваших оправданий. Мне любопытно было бы посмотреть, как вы это сделаете, доказывая мне, что вы поступаете правильно, действуя подобным образом.
Пока охотник говорил это, молодой человек успел прийти в себя. Его хладнокровие и присутствие духа если и не вполне, то хотя бы отчасти вернулись к нему.
- Вы слишком строги, - сказал он. - Прежде чем обвинять меня, может быть, полезно было бы удосужиться узнать, что за причины заставляют меня поступать таким образом.
- Полноте, - с живостью возразил Валентин, - будем говорить прямо... Не трудитесь говорить мне о вашей любви, я знаю все это не хуже вас самого. Я видел, как она зарождалась и разгоралась, но только позвольте мне сказать вам: я думал, что после убийства донны Клары любовь эта, до тех пор все превозмогавшая, угасла в вас. Нельзя любить тех, кого презираешь: дочь Красного Кедра должна представляться вам всегда только в кровавом облике.
- Дон Валентин! - жалобно воскликнул молодой человек.