Александр Варго - Животное стр 13.

– Можно я немного подержу его сама?

Голос девочки буквально громыхнул в тишине зала, и на нас со всех сторон зашикали. А вот этого я с самого начала истории старательно избегал. Какой бы сильной ни была вера окружающих в всамделешность прибора, они могли его случайно уронить, поцарапать или сделать что-то другое, позволяющее увидеть истинное содержимое черной коробочки, которую я непременно вспоминал позднее во времена выноса «черного ящика» в передаче «Что? Где? Когда?». Тот же пластмассовый корпус с пропечатанной ценой в 23 копейки было бы объяснить весьма сложно – ведь по фильму в то время уже наступил коммунизм, следовательно, в СССР не могло быть и денег. Конечно, что-нибудь выдумать можно всегда, но подобные «проколы» не были нужны ни мне, ни окружающим ребятам.

– Нет, из-за этого он будет отвлекаться на твои мысли и толком ничего не посмотрит, – степенно ответил я, и все оказались этим удовлетворены. Возможно, из-за того, что каждому мальчику и девочке хотелось подержать милофон в руках, но если нельзя, то пусть не будет никаких исключений. Тогда все кажется правильным и вполне справедливым.

Фильм мне не нравился – очередной «правильный» мальчик попал в сказку, где стал бесстрашным воином и сражался с драконом, пока похожий на него «как две капли воды» принц симулировал в нашем времени сильную простуду и с нетерпением ждал героя назад, чтобы поменяться местами. Наверное, сюда примешивалось еще и чувство легкой досады – казалось, каждый день после демонстрации последней серии «Гостьи из будущего» делает игру все менее интересной, и ее место занимают другие, более актуальные образы и темы. Наверное, именно по этой причине вскоре ребята стали проявлять все меньше внимания ко мне и милофону. Ведь чудо, которое постоянно рядом, неизменно однажды начинает восприниматься как банальность.

Начавшая затягиваться игра стала вскоре в тягость и мне самому, поэтому однажды я объявил одноклассникам, что встретился на улице с Алисой, мы поговорили, и я передал прибор ей. Конечно, она очень хотела встретиться со всеми ребятами, которые мне так помогли, но «девочке из будущего» надо было срочно возвращаться в свое время, хотя она и обещала, как и Карлсон, «обязательно вернуться». Этот поворот сюжета еще какое-то время служил темой для пристальных расспросов и обсуждений, всколыхнув не волну, а лишь легкий интерес, а потом как-то естественно наступил день, когда про милофон не было сказано ни слова. И вскоре о лежащей где-то на полке с игрушками черной коробочке я практически позабыл.

А пока мы сидели в кинотеатре и радовались чуду, которое сделало нас обладателями общей тайны. Кажется, качество картины ухудшилось. Конечно, я прекрасно знал, что большое полотнище экрана во многих местах заклеено и протерто, а демонстрируемая пленка – очень заезженная, но не до такой же степени. Все блекло буквально на глазах, звук начал ужасно «плыть», а то, что я сначала принял за неудачно подсвеченный дефект полотнища, стало медленно увеличиваться в размерах и превращаться из тонкой гнутой вертикальной линии во что-то огромное и ужасающее. Это нечто казалось удивительно знакомым, и страх побежал по телу, словно струйки ледяного душа.

В основном же гнетущую зловещесть происходящему придавала реакция окружающих, а точнее, ее отсутствие. Кажется, все это видел только я, а одноклассники сливались с темнотой и начинали представляться не людьми, а неким мрачным фоном происходящего. Неприятное ощущение – оказаться выдранным из реальности и постепенно удаляться в каком-то неизвестном направлении, где будущее страшит, а положиться можно исключительно на себя.

– Вы меня слышите? – хрипло произнес я и не получил подтверждения, что так оно и есть. Но еще жутче стало не от этого – мои слова прозвучали, словно в каменной арке, отдаваясь гулким эхом, которого точно не могло быть в кинозале. Значит, я уже в какой-то другой реальности или даже умер.

В то время как раз становились все популярнее разнообразные темы о душе, призраках, перевоплощениях, и про подобные ощущения я читал недавно в каком-то научно-популярном журнале. Неужели все случилось так быстро, просто и неожиданно?

Вертикальная линия между тем становилась все толще и, кажется, объемнее, неуклонно выходя за рамки экрана. В какой-то момент я подумал о кране, въехавшем в кинотеатр и проткнувшем полотнище, словно реквизит для фокуса с полетами над сценой. Но тут вспомнил про Бородинское поле и, увидев раскрывающиеся и тянущиеся ко мне, распушая волосы, огромные острые когти, завопил:

– Кошачья лапка!

В тот же момент я почувствовал, что снова вернулся к действительности, и увидел серьезные и настороженные глаза одноклассников, внимательно смотрящие на меня. Но где-то впереди продолжала возвышаться и пытаться добраться до меня она, хотя позднее я думал, что, скорее всего, это просто кто-то из взрослых встал с переднего ряда посмотреть – что там у нас происходит.

Объятый ужасом, я ринулся к выходу, больно ударившись о подлокотник и ободрав о спинку кресла лоб. Кажется, мои шаги раздавались раскатами по всему залу, но это было неважно. Главное – поскорее вырваться к свету, чистому небу и оставить навязчивый кошмар в этом темном душном зале.

Мне пришлось пережить еще несколько неприятных мгновений, когда я запутался в складках плотной и очень пыльной портьеры, над которой горел зеленый прямоугольник со словом «Выход». В какой-то момент мне показалось, что кошачья лапка уже здесь и нарочно крутит, запутывает меня, лишая возможности дышать и двигаться, но это оказалось всего лишь разыгравшейся фантазией. Правду говорят, что у страха глаза велики. Да еще как!

Больно ударившись плечом о дверь, я потными и скользкими пальцами рванул на себя ручку, но она не поддалась. Тогда, разбежавшись, я прыгнул вперед, почувствовал, что сейчас отпружиню, но тут препятствие неожиданно исчезло, и в следующее мгновение я приземлился на теплый асфальт. На какое-то время меня оглушил привычный городской шум и ослепил яркий солнечный свет, но потом все стало простым, понятным и даже раздражающе-обыденным.

– Что с тобой? Что там случилось? – Раздались голоса рядом, и я оказался в плотном кольце одноклассников.

– Бежим, потом все расскажу! – воскликнул я и почувствовал себя гораздо лучше, только когда нелепо-громоздкое здание кинотеатра скрылось позади.

Ноги несли меня вперед с необычайной легкостью. Казалось, только устремляясь куда-то, я смогу сбросить с себя все остатки приключившегося кошмара и, что гораздо важнее, исключить кошачью лапку из будущего. В то же время меня снова окружала реальность, а в голове постепенно и непроизвольно созревал захватывающий рассказ, который бы все очень правдоподобно и не без пользы для меня объяснил. Конечно, для одноклассников, но ни в коем случае не для пожилой вахтерши, которая вполне за подобное могла задержать меня и вызвать родителей. Насколько большой переполох я произвел в зале? Казалось, произошло нечто очень масштабное и ужасное, но, на самом деле, конечно, все было не так.

Вскоре я упал без сил на скамейку возле детской площадки, а одноклассники, тяжело дыша, замерли вокруг, возбужденно гомоня о том, что я чуть было не сломал дверь, но, к счастью, вторая створка была не закреплена шпингалетом, и они просто разошлись, высвободив «язык» замка.

– Что с тобой? Смотри, лоб расшиб – кровь течет. Ты заметил кого-то из них?

Вот оно – они сами подвели меня к тому, что было самым простым, понятным и хорошим объяснением. Конечно, и про кошачью лапку история могла выйти еще та, даже больше того, но почему-то что-то подобное мне никак не хотелось ни с кем обсуждать. Начиная с того, что тогда бы я выглядел самым настоящим убийцей, а кем тебя считают окружающие – вовсе не маловажно.

– Это космические пираты меня выследили – я заметил их у экрана, и, кажется, был выстрел. Наверное, кровь из-за него.

Все замолчали и теперь смотрели на меня так, словно я совершил какой-то героический поступок или выжил после невероятной битвы с армией инопланетных мутантов.

– Вот видишь, как это опасно. Тебе не больно? Может, сходим в больницу? – раздались заботливо-сочувственные голоса, и я снова почувствовал себя хорошо.

Конечно, никуда мы не пошли, а рана на голове оказалась просто царапиной – родителям я сказал, что упал с перекладины во дворе, пытаясь сделать переворот после отжиманий. Но, несомненно, на моем лице появилось настолько стоическое выражение, что одноклассники, судя по взглядам, буквально были готовы на меня молиться и не могли поверить счастью, что судьба свела их со мной. Точно такие же глаза я видел позже неоднократно в церквях, но там уже не было ничего из чистого и всепоглощающего восторга – только вера, мрак, замутненное запутавшееся сознание и понимание недостойности самих себя.

Теперь же, вот ирония, я вижу целых четыре вполне реальные кошачьи лапы, и они даже не пытаются преследовать или убивать меня. А ведь очень глупо упускать такой замечательный шанс! Правда, шерсть вымазана в крови любимого человека, и ее пока не удалось полностью вылизать. Но это не успокаивает, а придает лишь больше отчаяния – ведь именно из-за одной из этих лап я стал пусть и невольным, но убийцей.