Всего за 319 руб. Купить полную версию
Покупать не стал, понятно, ночью проник в кладовую, порылся в бумагах, выяснил, откуда берут, и на другую ночь уже пробрался в огромнейший склад, где чего только нет, глаза разбежались. Ну не поверю, что все это прошло через таможню, не та у нас страна, потому и я могу с почти чистой совестью малость отщипнуть, учитывая, что они отщипнули, не заплатив налоги, намного больше.
Я сделал несколько рейдов, перенося эти миниатюрные телекамеры в машину. Мог бы взять сразу мешок, но не пройду через стену, а так после пятого раза сказал себе: хватит, жадность не одного фраера сгубила.
Для пробы первый глазок поставил к соседу, тихому и немногословному Фокину, инженеру в какой-то фирме, подвел провода внутри стены, на экране моего монитора появилась четкая картина его кухни. С работы он возвращается поздно, я переключил на вторую камеру, ту поставил в комнате, посмотрел на мебель и, сильно разочарованный, начал прикидывать, куда и к кому поставить еще.
Автомобиль оставлял на дешевенькой платной стоянке под открытым небом. Всего три остановки на автобусе, а потом огородами-огородами, то есть петляя между домов в глубь чужого микрорайона, чтобы никто из знакомых не увидел, что у меня автомобиль, и не брякнул маме.
Мама посматривает все с большей тревогой, я крепился, наконец сказал бодро:
– Завтра с утра схожу на работу. Хотя я все свое сбрасываю на сервер компании по емэйлу, но, увы, зарплату по емэйлу еще выдавать не научились!
Она вздохнула с облегчением:
– Ну, слава богу. А то уж думала, грешным делом, что все-таки уволили.
– Мама! – возопил я. – Я ж тебе сколько раз говорил, что все больше фирм переводят сотрудников на домашнюю работу! Подумай, им же не надо арендовать помещения, ставить столы… а люди не тратят время на поездку к месту работы и обратно! Любой фирме все равно, как я делаю работу на компьютере: в галстуке или в дырявых трусах. Ей главное, чтобы все было сделано хорошо и вовремя.
Она произнесла нерешительно:
– Но как-то непривычно…
– Устаревшие взгляды, – заявил я авторитетно. – Когда-то считали, что главное не работа, а чтоб служащий наработался так, чтобы едва ноги волочил. А сейчас всем важен результат! Вот я и даю… результат. Деньги тоже могли бы посылать по почте или переводить на счет, но в руководстве фирмы одни старики: считают, что хотя бы два раза в месяц все должны являться в фирму чистенькими и трезвыми. Ну, это лучше всего заставить делать в аванс и получку.
Она сказала озабоченно:
– Так ты надень чистую рубашку. Вон там наглаженные.
– И туфли почищу, – пообещал я.
Она счастливо заулыбалась. Как мало надо, чтобы сделать приятное людям старшего поколения!
На другой день с утра выскочил в чистом и наглаженном на лестничную площадку. Правда, не в той рубашке, что приготовила мама, а в своей маечке и в тех же тугих джинсах. Единственное, на чем сошлись, это мама их постирала и погладила, из-за чего я опять едва влез в майку, а «молнию» на джинсах застегивал, лежа на столе, как надевают модницы. Торопливо нажал кнопку лифта, уже в кабинке пытался разглядеть себя в осколки зеркала, разбитого и заплеванного, но что увидишь, вдобавок кабинка дернулась где-то между четырнадцатым и десятым, скрежетнуло, свет погас. Я на ощупь отыскал кнопку вызова диспетчерской, с силой вдавил, никто не ответил. Вдавил снова, минуты через три кто-то подошел, сварливый женский голос произнес раздраженно:
– Ну что там?
– Лифт не работает, – сказал я торопливо. – Застрял! Свет вырубился.
– Адрес?
Я торопливо продиктовал адрес.
– Ждите, – сказала она равнодушно. – Я сообщу в аварийную службу. Кто-нибудь, наверное, приедет.
– Наверное? – воскликнул я. – Я сижу в этом лифте! А если задохнусь?
– В наших лифтах не задохнетесь, – обнадежила она. – Поменьше собак возите, а то убирай за вами…
– В лифтах гадят люди, – возразил я, – а не собаки! Так когда приедут?
– Смотря где они сейчас, – сообщила она мягче. – Если близко, то через полчаса. Ну, а если на объекте… Кто знает, сколько там работы. Лифты изношенные, людёв мало, одни узбеки…
Я топтался, злой и раздраженный, потом мелькнула идея, сосредоточился, протянул руку. Пальцы без труда прошли через тонкую дверцу. Спохватившись, убрал руку, а вместо нее приблизил лицо, странное чувство, когда вот так продавливаешься через вообще-то плотное вещество, что на самом деле тоже лишь скопление висящих в пустоте атомов, но хотя я понимаю, что и я тоже – собрание висящих в пустоте атомов, но все равно воспринимаю себя как нечто целое…
Так, на лестничной площадке никого. Я с усилием продавился весь, и едва оказался на площадке, чуть ниже хлопнула дверь, послышался женский голос. Я торопливо побежал по ступенькам, поздоровался с женщиной, она выводит на прогулку пуделя.
– Решили размяться?
Я отмахнулся.
– Какое! Лифт не работает.
Она ахнула.
– Господи! Вам пришлось с четырнадцатого этажа?
Я крикнул уже снизу:
– С двадцатого!
Сердобольная женщина, меня пожалела в первую очередь, еще не сообразила, что и ей топать пешком. От дома я доехал до автостоянки, пересел в автомобиль, а уже на нем, как белый человек среди негров в Африке, добрался до нашей фирмы. Правда, машину оставил за два квартала, вдруг да кто-то увидит, скажет маме… и хотя ее никто не знает, но я человек осторожный, лучше перестрахуюсь.
Охранник в дверях только осмотрел мутно, зато в коридоре торопливо курят, жадно затягиваясь, Глеб Павлович и Данилин, они всегда делают вид, что выскочили на минуточку, а так все в работе, все в работе, хотя я их только и вижу либо в курилке, либо вот так в коридоре у приоткрытого окна.
– А, Виталик! – сказал Глеб Павлович жизнерадостно. – А я слышал, что тебя выгнали.
– И я слышал, – поддакнул Данилин.
– С треском, – уточнил Глеб Павлович. – Это правда?
Я ответил очень уверенно:
– Конечно! По мне ведь видно, какой я несчастный?
Они смерили меня взглядами, а я в самом деле на этих протеиновых коктейлях раздался в плечах и нарастил сухих мышц, что позволяет держаться уверенно.
– Да, – сказал Глеб Павлович нерешительно, – заметно.
– Ага, – промямлил и Данилин еще неувереннее, – ты какой-то понурый.
– Вот-вот, – подтвердил я. – Это я так жутко страдаю. Поняли? А вот вы счастливые, вас все еще не выгнали. Ну, бывайте! Я пошел за расчетом…
Глеб Павлович предупредил:
– Сегодня бухгалтер сдает квартальный отчет. В фирме уже не появится.
Я отмахнулся.
– Да пусть наш славный и доблестный шеф себе мои жалкие гроши в жопу засунет! Кому они нужны? Мне главное – трудовую забрать. И чтоб не считали, что это я вам что-то должен.
Они вообще умолкли, челюсти отвисли. Я двинулся к кабинету босса, спина прямая, а походка пружинистая. Ну совсем похож на того, которого выгоняют.
Глава 9
Павел Дмитриевич возвышается над столом, как бегемот над детской коляской. Глядя на него, никто не скажет, что этот толстяк занимался балетом или пришел из тенниса: бывших боксеров или штангистов-тяжеловесов видно сразу. Но боксером он был в те времена, когда я спортом никак не интересовался по возрасту, так что я застал уже этот гибрид носорога с бегемотом.
Он поднял голову, на меня взглянули маленькие свиные глазки. На столе поблескивают стеклами очки в золотой оправе, но что-то я не видел, чтобы Павел Дмитриевич ими пользовался. То ли стесняется, то ли не догадывается, куда их надевать.
– Здравствуйте, Павел Дмитриевич, – сказал я с преувеличенной почтительностью. – Как ваше драгоценное здоровье? Врачи советуют быстрый бег от всех болезней! Можно – вприпрыжку. И вприсядку временами.
– Не жалуюсь, – буркнул он с неприязнью, – а ты, как я вижу, всерьез качаешься?
Я замахал руками, будто отгонял назойливую муху.
– Что вы, Павел Дмитриевич! Здоровому человеку спорт не нужен. А больному – вреден. Я люблю экстремальный спорт – серфинг в «net-mail»e…
– Занятия спортом продлевают жизнь, – сказал он раздраженно.
– На десять лет, – согласился я, – но потратить на него придется двадцать. Невыгодно с точки зрения нашей рыночной экономики.
– То нашей, – рыкнул он. – Но у тебя фигура стала получше.
– Лучше спортивная фигура, – согласился я, – чем спортивное лицо. Вообще-то я, Павел Дмитриевич, по важному делу пришел.
Он испытующе оглядел меня с головы до ног.
– Ты? Что-то в лесу сдохло. А я смотрю, совсем появляться перестал. Болел, что ли?
– По мне похоже? – удивился я.
Он продолжал сверлить меня маленькими глазками исподлобья. Во взгляде появилось недоумение, приподнялся, как жаба, что вроде бы и не подпрыгивает, но становится выше и внушительнее, пугая другую жабу.
– Нет, – сказал он наконец, – не похоже. Ты держишься уверенно, как будто хапнул где-то миллион и сумел скрыться.
Я на миг замер, слишком прозорлив шеф, заставил себя улыбнуться.