Города вставали перед ними в облаках пыли, как призрачные видения, и оставались позади. Сегодня Вамбери купался в ледяной быстрине Мургаба, а через два дня радовался, встретив после долгого перехода колодец с лужицей соленой воды на дне.
Он благословлял встречных и принимал от них подаяния. Его палило солнце, но Вамбери не унывал: все ближе был конец пути, все ближе становилась родина.
Он рано начал радоваться. В одну из ночей чуть не прервался навсегда его трудный путь.
Караван остановился на ночлег возле каких-то развалин. Усталый ученый, забыв об осторожности, лег возле полуразрушенной, еще теплой от дневного зноя стены.
Проснулся он глубокой ночью от дикой боли в ноге. Казалось, в нее впилась целая сотня ядовитых иголок. Боль была так сильна, что Вамбери закричал.
На крик подбежал старый туркмен, спавший неподалеку.
— Бедный хаджа, — пробормотал он, качая головой. — Тебя укусил скорпион. А они особенно ядовиты в здешних проклятых местах да еще в жаркие дни сартана (Сартан — август).
Старик туго перевязал укушенную ногу шнурком и начал высасывать яд из раны. Когда он устал, его сменил другой сердобольный дервиш. Потом на рану наложили две повязки, и старик сказал философски:
— Утром мы узнаем, что угодно аллаху. Ты простишься или с болью, или с нашим суетным светом…
До утра Вамбери метался в жару и кричал от боли. Она делалась все сильнее, словно жгла огнем. Страдания становились так жестоки, что Вамбери начал биться головой о землю. Спутники привязали его к дереву, и он потерял сознание.
Очнулся Вамбери, когда солнце поднялось уже на высоту копья. Он страшно ослабел, но был жив, жив!
— Ты воистину святой человек, хаджа, — с уважением сказал старый туркмен. — Видишь, как милостив к тебе аллах?
Еле держась в седле, Вамбери, радуясь своему спасению, даже начал напевать итальянские арии. Слушая незнакомый красивый язык, спутники дивились мудрости и святости хаджи Решида.
Но опасности еще не кончились.
В Герате Вамбери впервые за восемь месяцев скитаний услышал, как придворный оркестр правителя Якуб-хана играет венские вальсы. Он заслушался, как вдруг к нему подбежал офицер и повел во дворец. Когда Вамбери вошел в комнату, Якуб-хан сказал ему:
— Клянусь аллахом, ты не дервиш, а переодетый френги!
— Нет, — упрямо ответил Вамбери. — Подай мне лучше милостыню, чтобы я мог продолжать свой путь.
Якуб-хан пристально посмотрел на него.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Ступай с богом, дервиш.
Долго потом старался понять Вамбери, почему разгадал его маскировку Якуб-хан, но ничего не мог придумать. Он описал этот случай в книге о своих странствиях. Несколько лет спустя у Якуб-хана побывал другой путешественник и, напомнив ему об этом эпизоде, спросил:
— Как вы догадались, что хаджа Решид не дервиш?
— Я заметил из окна, что, слушая музыку, он начал машинально отбивать ногой такт, — отвечал Якуб-хан. — На Востоке так не делают…
Вот какая мелочь могла погубить Вамбери! Но он благополучно вернулся на родину и поведал о своих приключениях в нескольких увлекательных книгах.
Странствуя под маской дервиша, Вамбери, конечно, не мог вести точных географических наблюдений и записей маршрута. Но он красочно и живо рассказал обо всем, что увидел по пути: о быте различных племен и народностей, о памятниках древней архитектуры, о природе Средней Азии.
На основе книг и рукописей, которые он привез из Бухары, Вамбери написал первую достоверную историю этого феодально-теократического государства. И в этом большая заслуга смелого венгерского путешественника перед наукой.
Родины древних мадьяр Вамбери так и не нашел. Но, оказывается, он был совсем недалеко от нее.