И там сражался он превосходно и поразил одним копьем сэра Мадора, и сэра Мордреда, и сэра Гахалантина и пощадил их жизнь, когда они поклялись предстать перед королем Артуром на следующий праздник пятидесятницы и рассказать о том, как были побеждены Безыменным Рыцарем.
Тут, не дожидаясь благодарности от короля Багдемагуса, поскакал он снова в лес и оставался там много дней, пока не увидел вдруг огромного рыцаря на могучем коне, сражавшегося с сэром Гахерисом, братом Гавейна, рыцарем Круглого Стола. И огромный рыцарь сбросил сэра Гахериса на землю, схватил его, бросил поперек седла и продолжил свой путь, гоня перед собой коня с раненым рыцарем.
Сэр Ланселот пришпорил своего коня и поскакал за ним, крича:
- Повернитесь, о рыцарь! Положите этого раненого воина отдохнуть немного и давайте испытаем наши силы в битве! Ибо слышал я, что принесли вы немало зла и позора многим рыцарям Круглого Стола. А потому - защищайтесь!
- А, - закричал сэр Тарквин, ибо это был он. - Если вы и сами рыцарь Круглого Стола, тем лучше. Я презираю вас и всех ваших рыцарей!
- Вы уже достаточно сказали, - закричал Ланселот, - настало время для боя!
Тут они наставили копья, разъехались и сшиблись со всей стремительностью, на какую были способны их кони. И ударили они друг друга в середину щита с такой силой, что у их коней сломались от удара хребты, а оба рыцаря были сброшены на землю и некоторое время лежали там, оглушенные. После этого они сражались более двух часов мечами, и никто не добился преимущества, хотя оба истекали кровью от многих ран.
- Вы самый могучий рыцарь, какого я когда-либо встречал! - сказал, тяжело дыша, сэр Тарквин, когда они остановились отдохнуть, опершись на свои мечи. - Доброго бойца я люблю, и из любви к вам я освобожу всех рыцарей из моей темницы - при условии, что вы не Ланселот, который убил моего брата, сэра Карадоса, Рыцаря Печальной Башни. Этого Ланселота я поклялся убить в отмщенье.
- В той башне больше зла, чем я когда-либо видел, - сказал Ланселот, - и я убил Карадоса Трусливого справедливо, чьим бы братом он ни был.
- А, - закричал Тарквин, - так это вы Ланселот! Вас-то я и разыскиваю больше, чем любого другого рыцаря… Теперь мы не будем отдыхать, пока один из нас не умрет.
И они снова ринулись в битву, и наконец сэр Ланселот отрубил голову Тарквину.
- А теперь вперед, - сказал Ланселот Гахерису, и два раненых рыцаря направились к замку Тарквина, где висели щиты сэра Эктора и сэра Лионеля, рядом с ними - сэра Кея, сэра Мархауса и многих других рыцарей Круглого Стола.
И тут, пока Ланселот омывал свои раны в ручье, Гахерис направился в замок, сшиб привратника, открыл его ключами двери темницы и освободил заключенных.
И, видя, что он был ранен, все подумали, что это он сразился с Тарквином и победил его.
- Нет, благородные рыцари, - сказал Гахерис, - освободил вас сэр Ланселот Озерный, это он убил в сражении сэра Тарквина, ибо никто больше не мог его победить. А теперь он просит вас поспешить ко двору короля Артура, и там он встретится с вами на празднике пятидесятницы в будущем году, если вы хотите поговорить с ним. Он просит сэра Лионеля и сэра Эктора встретиться с ним в тот день, когда король Артур устроит в следующий раз свой высокий праздник.
- Решено, - сказали все рыцари.
- А мы поскачем сейчас на его поиски, - сказали Лионель и Эктор.
- И я поскачу с вами, - сказал сэр Кей. - Я буду просить у него прощения за все недоброе, что говорил о нем в тот день, когда наш господин Артур произвел его в рыцари.
Между тем сэр Ланселот омыл свои раны в ручье и напоил коня, которого Гахерис ему дал. И, увидев, что раны были не столь глубоки и не столь болезненны, как он думал, он не поехал к замку Тарквина, где ждали его другие рыцари, а поскакал опять в лес искать новых приключений.
Много недель после этого странствовал он, разъезжая по лесам, которые столь густо покрывали в те дни Британию. И многих дам спас он от злонравных людей, со многими рыцарями сражался и победил их, даже великаны пали от его острого копья и длинного меча, которым так искусно владела его могучая десница.
Мы не сможем рассказать здесь обо всех приключениях, которые выпали на его долю, но одно из самых странных случилось с ним незадолго до возвращения в Камелот перед праздником пятидесятницы, через год после того, как он был произведен в рыцари.
Он ехал глухим лесом, таким пустынным и диким, какого ему не приходилось видеть раньше, и внезапно в тенистом подлеске увидел белую суку, бегущую по следу; а след был ясно виден на земле: большие темные пятна крови. Тут Ланселот двинулся быстрее за сукой, которая изредка оглядывалась, словно хотела проверить, следует ли он за ней. Они пересекли большое болото и, миновав мост, вышли наконец к старому замку, осыпающиеся стены которого, наполовину скрытые плющом, уходили в заросший травой ров.
Собака вбежала в большую залу, и там Ланселот увидел рыцаря, лежащего мертвым. И собака подошла к нему, и стала лизать его раны, и скорбно завыла. А затем появилась леди и, рыдая и заламывая руки, сказала Ланселоту:
- О, какое горе причинили вы мне!
- Леди, - ответил он, - я никогда не причинял вреда этому рыцарю, ибо меня привела сюда эта собака, шедшая по кровавому следу. А потому не гневайтесь на меня.
- Вы говорите правду, сэр, - ответила она, - конечно, это не вы убили моего мужа. Ведь тот, кто сделал это, лежит жестоко раненный, и от этой раны он никогда не оправится, в чем я могу поручиться.
Тут она упала, плача и проклиная многими страшными словами рыцаря, который убил ее мужа, - сэра Гилберта.
- Да утешит вас бог, - сказал Ланселот и печально поскакал прочь. Однако не успел он далеко отъехать, как повстречал даму, которая узнала его по гербу на щите и тут же закричала:
- Хорошо, что я вас встретила, сэр Ланселот Озерный, храбрейший из рыцарей! Рыцарской честью вашей я прошу вас помочь моему брату, тяжело раненному, и рана его никогда не перестанет кровоточить. Сегодня он сражался с неким сэром Гилбертом и убил его в честном бою. Но леди сэра Гилберта - злая волшебница, и силой своей магии она сделала так, что рана его никогда не исцелится… Но я встретила леди Нимуе в лесу, и она сказала мне, что рана моего брата закроется, если только я смогу найти рыцаря, у которого хватит смелости отправиться в Гиблую Часовню и принести оттуда меч и лоскут одежды лежащего там раненого рыцаря.
- Вот дивное дело, - сказал сэр Ланселот, - но скажите мне, кто ваш брат?
- Сэр, - ответила она, - его зовут сэр Мелиот, и он истинный рыцарь логров.
- Тогда мне тем более горестно это слышать, - сказал Ланселот, - ибо он, как и я, рыцарь Круглого Стола, и, чтобы помочь ему, я сделаю все, что в моих силах.
Тогда она сказала:
- Сэр, скачите все время этой тропинкой, и она приведет вас к Гиблой Часовне, я же останусь и буду ждать вас здесь, пока вы не вернетесь… Если же вы не вернетесь, значит, нет никого, кому было бы это по силам.
Ланселот поскакал по тропинке и вскоре оказался у странной одинокой часовни на небольшой поляне. Тут привязал он коня к дереву и вошел в ограду. И увидел он, что на одной стене часовни висит много красивых перевернутых щитов; и внезапно тридцать могучих рыцарей, одетых в черные доспехи, встали под этими щитами, и каждый из них был выше на фут и более, чем любой смертный. Они заскрежетали зубами и страшно засверкали глазами на Ланселота.
Тогда, хоть и немало напуганный, Ланселот вытащил свой меч, заслонился щитом и направился прямо на них. Но они расступились перед ним, не говоря ни слова и не нанося ни единого удара. Он осмелел и вошел в часовню. Внутри она была освещена только одной тусклой лампадой, и низкие каменные своды отбрасывали таинственные тени. Тут разглядел он мертвое тело, простертое на каменной плите и покрытое шелковым полотнищем.
Смиренно склонившись, сэр Ланселот отрезал лоскут от того полотнища. И когда он сделал это, пол часовни содрогнулся, как при землетрясении, и лампа закачалась, зловеще скрипя на своей цепи, и тени, извиваясь, казалось, надвинулись на него.
На короткое время сэр Ланселот в страхе преклонил колено. И тут увидел он добрый меч, лежавший подле мертвого рыцаря. Он быстро взял его и вновь вышел из часовни на двор. И тут все черные рыцари заговорили вместе глухими голосами, не разжимая губ:
- Рыцарь, сэр Ланселот! Положите этот меч, иначе умрете вы страшной смертью.
- Умру я или нет, - вскричал Ланселот, - но одними словами вам его не отнять. А потому сражайтесь за него, если у вас хватит смелости!
Но ни одна рука не поднялась против него, и он прошел невредимый по дорожке двора и оказался у дверей покойницкой. Там стояла, ожидая его, незнакомая дама.
- Сэр Ланселот, - закричала она, - оставьте этот меч, ибо вы умрете из-за него.
- Я не оставлю его, - ответил он, - что бы мне ни грозило.
- Вы говорите мудро, - сказала дама, - ибо если бы вы оставили этот меч, то никогда больше не увидели бы двора короля Артура.
- Я был бы глупцом, если бы согласился на это, - ответил он.
- Но, любезный сэр рыцарь, - сказала дама, - вы должны поцеловать меня прежде, чем уйдете отсюда.
- Нет, - ответил сэр Ланселот, - это был бы греховный поцелуй.
- Увы, - с рыданием сказала дама, - все мои труды пропали напрасно. Если бы вы поцеловали меня, вы бы пали на землю мертвым. Ибо я возвела эту Гиблую Часовню колдовством, чтобы заманить трех благороднейших рыцарей логров - сэра Гавейна, вас и сэра Персиваля, который еще не родился. Ибо я волшебница Хелависа и действую заодно с Феей Морганой.