Из-за этих колебаний Фальк постоянно находился в плохом настроении, так что приближаться к нему было опасно. Только Симон понимал причину его раздражительности, но не показывал виду. Он тоже внимательно следил за событиями, скрывая за своими обычными немногословностью и непроницаемостью страстное желание отправиться из мирного замка Монлис в Шрусбери, где остановилось немногочисленное, слабовооруженное войско принца Уэльского.
В начале июля в замок Монлис на загнанной лошади, бока которой были в пене, а ноги дрожали, примчался пропыленный, изнемогающий от усталости гонец.
– Именем короля! – крикнул он часовым у подъемного моста и, промчавшись по нему, поскакал извилистой тропинкой к замку.
У больших ворот его встретил Симон, который возвращался после занятий по стрельбе из лука.
– Именем короля! – повторил гонец, устало слезая с лошади. – Скажите, сэр, дома ли милорд граф?
– Да, – ответил Симон и обратился к одному из часовых: – Отведи лошадь на конюшню, Уильям, и прикажи, чтобы о ней позаботились. Пойдемте в замок, сэр. – Он провел гонца короля через большой центральный холл, где слуги убирались после обеда, в комнату, в которой когда-то сам впервые встретился с Фальком. Тот же кожаный занавес загораживал дверной проем. Откинув его, Симон пропустил гонца вперед и спокойным голосом оповестил Монлиса:
– Милорд, к вам посланец короля. – Затем, опустив занавес, снова отправился стрелять из лука.
Когда Симон наконец вернулся, посланник уже отбыл, а Фальк его разыскивал. Еще не переступив порога замка, парень услышал, как милорд выкрикивает его имя. Неторопливо войдя в холл, он увидел старшего Монлиса стоящим у подножия винтовой лестницы. Алан сидел в огромном кресле, у потухшего камина. Было сразу заметно, что он взволнован и нервничает.
– Вы звали меня, милорд? – спросил Симон, шагая по каменному полу. Фальк резко развернулся:
– Ну наконец-то! Где ты пропадал, щенок? Я охрип из-за тебя, беззаботный дурак! Симон прислонил свой лук к стене.
– Я практиковался в стрельбе, сэр. Чем могу служить?
– Ах, значит, ты стрелял! – заревел Монлис. И вдруг внезапно успокоился. – Ну что ж, твое искусство скоро понадобится. Подойди-ка поближе!
Парень подошел, и Фальк вручил ему листок бумаги. Симон не спеша читал его, пока милорд пыхтел и топал ногой, как стреноженный боевой конь, потом, нахмурившись, возвратил послание короля.
– Видимо, придется повоевать, – произнес он и спокойно добавил: – Мы будем готовы через три дня.
Монлис расхохотался, затыкая письмо за пояс:
– Ах ты, хладнокровный лягушонок! Неужели это пустяк, что король приглашает меня присоединиться к нему в Шрусбери?
– Нет, это просто великолепно, но, по-моему, глупо горячиться по этому поводу.
– Святая Богородица! Но почему? – возмутился Фальк.
– Можно гораздо лучше и быстрее все сделать, если не терять голову.
– Ну и мудрец! – затрясся от хохота Монлис. – Можно подумать, что ты принимал участие уже в десятке войн! Садись, дорогой Симон, я хочу посоветоваться с тобой. Только посмотри на Алана, как он возбужден! Напрасно переживаешь, Алан, я не возьму тебя с собой.
Тот вспыхнул:
– Как же так, сэр?! Почему я не могу поехать с вами?
– Хороший из тебя получится военачальник! – усмехнулся отец. – Да ты бледнеешь при каждом звуке и устаешь, едва проснувшись! Нет, ты останешься с женщинами. Думаю, тебя это больше устроит.
Разгневанный Алан вскочил с кресла:
– Это просто невыносимо! Я не менее храбр, чем вы, и имею полное право ехать с вами!
– А я говорю, что ты еще ребенок, – отрезал Фальк. – Я беру с собой Симона.
Алан, казалось, был готов убить отца взглядом. И тот заговорил более мягко, довольный гневом сына:
– Ну-ну, Алан, успокойся. Я не хотел разозлить тебя.