Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
Пришел Хозяин, однажды, всех нас на столе построил, долго изучал, ростом меряться заставлял, а потом говорит: Мелковаты вы чего-то. Сгреб нас в ящик и ушел. А вечером Треугольничиху к себе вызвал. Ну, думаем, никак еще, кого приобрел.
И точно. Приползает Треугольничиха, полуживая.
– Хозяин, – рассказывает, – РКой поехал, Гулливера купил. Не нож, а сабля. Странный какой-то, дырявый весь.
Ну, пауки обрадовались:
– В лезвии, – спрашивают, – дырки?
А Треугольничиха отмахивается:
– Не спрашивайте, – мол, – везде у него дырки и в лезвии, и в рукояти. Пока его точила, чуть бруски не переломала.
Тут супер-пупер-тактический ножик вскочил и говорит:
– Это земляк мой, сами знаете кто сделал, точно. Шпень даю!
Но, народ его засмеял.
Сидим, вообщем, ждем. От нетерпения фиксаторами пощелкиваем. Наконец слышим, идет. Ну, открывается ящик и заходит… такой громила, ржа меня побери. Башкой потолок задевает. А дырок в нем: в лезвии штуки четыре, в рукояти еще три, чудовище, а не нож. Тут Беньчики у него бабочку на лезвии разглядели, обрадовались! Вот так всегда, заговор просто какой-то, масонский. Имечко у него тоже, оказалось, будь здоров. Кирбиш его звали. Он, как по ящику нашему прошелся, я думал, пол провалится. Познакомился со всеми и в Беньчиковский угол ушел тусоваться. С тех пор, Хозяин в него просто влюбился, стали мы вместе с Кирбишем на работу ездить.
Хозяин Кирбиша никому не показывал, так, иногда достанет под столом, поиграет и снова в карман, чтоб народ не пугать, уж больно здоровый. Один раз уборщится его увидела, чуть в обморок не хлопнулась. Лежим, бывало в кармане, треплемся о том, о сем. И тут, гляжу я у этого Кирбиша на бабочке, маааленькими такими буковками написано USA. Я ему говорю, чего это, ваши еврейские ножи, в Америке делают. А он на меня всеми своими дырками вылупился:
– Ты че, – говорит, – совсем с бруска съехал? Беньчи – чисто американские ножи.
У меня, аж лайнер отвис от удивления.
– А имя, – спрашиваю, – это ж сокращенно Беня, нет?
– Беньч, – говорит, – это не имя, а фамилия.
Вот. И тут евреи отмазались.
Однажды Хозяин в хорошем настроении встал. Все песни мурлыкал, потом распихал нас по карманам, и пропел: Клинок подкрался не заметно, хоть виден был из далека…
Так, поехали мы на этот самый Клинок.
Притащились в какой-то павильон, а внутри… Столы, стенды, стеллажи, и везде ножи-братья… и сестры. Про баб отдельный разговор. Прохаживались там всякие, и дамасски и булатки, с такими причесонами на лезвиях, с такими маникюрами на рукоятках. Мотоциклист чуть из кармана не выпал, я от возбуждения хозяйские джинсы надрезал. У некоторых стендов ножевые гонки устраивали. Кто из ножей быстрее долетит до круга на стене, и в него воткнется. У других стендов какие-то извращенцы издевались над ножами, тыкали ими в консервные банки, резали веревки, строгали деревяшки.
На одном из столов, смотрю, лезвие знакомое, присмотрелся… он, 4914ый, родненький. Оказалось, это нашего завода стенд. Я ему как заорал: – Брат!!! Он обрадовался.
– Здорово, – кричит, – 4915ый, мне операцию сделали, лайнер пересадили. Я теперь здоров, как лом. Всем миром деньги на имплантацию собирали!
Ну, пообщались мы, пока Хозяин дальше не потащился.
У следующего стола двое пьяных маньяков кидали ножи на пол, проверяя у кого мелодичнее звук падения. Один нож плакал. Второй матерился сквозь плашки и стонал. Наблюдать такое было выше моих сил, и я ушел на дно кармана.
Через пару минут Кирбиш заорал:
– Тесаки!!! Хозяин бабу покупает, настоящую булатку!!!
Выглянул я. Точняк, Хозяин какую-то завитую булатку лапает. А она, сучка, еще и выкобенивается:
– Осторожнее, – шепчет, – прическу не попортите.