Для Данте величайшим образцом зрелого человека является основатель римского государства Эней. Он был вежлив, честен перед законом, любвеобилен, стоек и умерен. В старости надо быть справедливым, благожелательным и разумно щедрым, интересоваться не личными делами, а общественными, памятуя слова Аристотеля «человек — животное общественное». Приобретая к старости большой опыт и осторожность, человек оказывается способен давать верные и мудрые советы. В пример бескорыстной, доблестной и достойной жизни Данте приводит другого римлянина — Катона Утического, «который был рожден не для себя, а для отечества и всего мира». Уже в «Пире» Катон, покончивший с собою, чтобы не подчиниться тирании Цезаря, является скорее символом, чем историческим воспоминанием о некогда жившем человеке. Этим объясняется и его появление в «Божественной Комедии» как стража чистилища. Именем Катона Данте завершает свои рассуждения о признаках благородства, «ибо Катон благороден на протяжении всех возрастов».
В четвертом трактате «Пира» уже заметно появление идей следующего произведения Данте — «Монархии». Он начинает задумываться о едином мировом государстве под владычеством некоего императора, который прекратит междоусобные войны и объединит под своим справедливым правлением все страны. Только в едином государстве, по мнению Данте, три аллегорические дамы — Справедливость, Правда и Законность — найдут себе достойное убежище. Для того чтобы прекратилась анархия, по мнению Данте, нужна триада: единый руководитель мирового государства, единый папа, как духовный властитель, и философ-советник при императоре, не зависящий ни от авторитета церкви, ни от воли правителя. Можно даже сказать, что Данте придумал что-то вроде разделения ветвей власти, разумеется, в зачаточном состоянии и в рамках идей своего времени. Духовная — папе, светская — императору, исправляющая и направляющая — философу.
Современную же ему Италию он сравнивал с конем без всадника, который носится по полю без управления и без помощи. Этот мотив потом будет звучать и в одной из самых знаменитых песен «Чистилища»:
«Божественная Комедия». Перевод Ольги Чюминой.«О народном красноречии»
«Божественная Комедия». Перевод Ольги Чюминой.Примерно в то же время, когда Данте сочинял «Пир», он начал работу над еще одним трактатом, но на сей раз на латыни. При этом посвящен был этот трактат, как ни парадоксально это выглядит на первый взгляд, итальянскому языку. Все дело в том, что труд «О народном красноречии», в котором Данте рассматривал особенности происхождения, изменения и использования живого итальянского языка, предназначался не для широкой публики, а для ученых людей, и соответственно, как все серьезные научные работы того времени, должен был быть написан на латыни.
Трактат этот был поистине новаторским — ничего подобного прежде никто из итальянских поэтов и других мастеров слова не писал. Пожалуй, «О народном красноречии» — первый опыт теории итальянской поэзии, до него существовали только наставления в практическом стихосложении.
Начинается трактат с происхождения языков и анализа романских языков со всеми диалектами, чтобы определить, что же можно называть настоящим литературным итальянским языком и откуда он пошел. Вторая часть — это уже история и теория поэзии. Данте считал, что литературный итальянский язык складывался именно в поэзии, а значит, в ней и надо искать его истоки. Впрочем, тут с ним трудно спорить — к началу XIV века более-менее значимой прозы на итальянском еще не существовало, тогда как поэзия уже сто лет как активно развивалась и совершенствовалась.
Самой совершенной поэтической формой своего времени Данте считает канцону. Поэт прекрасно знал античную теорию о трех стилях; канцона требует стиля трагического или высокого, в то время как для сонета пригодны и средний и низкий стили. Данте успел написать только о канцоне. Исследование итальянских рифм и «низших» форм — сонета и элегии — должно было содержаться в следующих частях трактата, оставшихся ненаписанными.
Народной речью, по определению Данте, является речь младенцев, то есть язык, воспринятый от матери или кормилицы, в то время как вторичной речью является та, которую римляне называют «грамотной», то есть зависящей от грамматики. Естественна первая, вторая же искусственна. Дар прирожденной речи свойствен только человеку: ангелы и демоны не нуждаются в словах, животным они недоступны. Восходя к истокам человеческой речи, Данте думал, что древнееврейский язык был «первым в мире, а первым словом, произнесенным первым человеком, было „эль“, то есть бог. После Вавилонского столпотворения произошло разделение человечества по ремеслам; каждое ремесло заговорило на своем языке. „Род человеческий сошелся на нечестивое дело: одни отдавали приказания, другие делали чертежи, третьи возводили стены, иные выравнивали их по линейкам, те выглаживали штукатурку, те ломали камни, кто по морю, кто по земле с трудом их волочили, а остальные занимались всяческими другими работами, когда были приведены ударом с неба в такое смешение, что все говорившие при работе на одном и том же языке заговорили на множестве разнородных языков, работу прекратили и больше уже не могли столковаться. Ведь только у занятых одним каким-нибудь делом удержался один и тот же язык, например, один у всех зодчих, один у всех перевозчиков камня, один у всех каменотесов“».