— Убирайтесь отсюда!
Грохнуло, и огненная полоса с шипением вонзилась в землю у ног рыбаков. Они побледнели, но стояли, не двигаясь, глядя на Муна.
Ему не хватало совсем малого, чтобы выстрелить. Что-то мешало.
Меня обложили, как стаю волков,
И выход один: или смерть или клетка…
Это Соц и Хэнк — свободные волки, а Мун всего-навсего горбатый шакаленок! Ну, решайся!
Хэнк молча шел на него, прижав локти к бокам, даже не пытаясь дотянуться до ножа на поясе.
— Остановись, Хэнк!
Огненное Копье было направлено ему в грудь, но он продолжал делать шаг за шагом. Мун, отступая, положил палец на спусковой крючок автомата, и кричал, чтобы Хэнк остановился. Во имя Великой Стены и мудрости Говорящих!
Мун уже понял, что Хэнк не остановится. И поняли это оба рыбака. Они только не знали, как мучительно мечется в Горбатом Муне то, что называется душой: мешая нажать на спусковой крючок и не давая отбросить оружие прочь!