Сначала был писцом, а как хозяева, один за другим, его повыгоняли за мошеннические проделки, стал то ли подпольным адвокатом, то ли нотариусом. Ко всему он еще и пьяница.
Подходит еще народ. Стоят, разбившись на кучки.
Ф а н с е н. Вот и вы сюда пришли, видать, пошушукаться. Да, разговор-то интересный.
З о о с т. И я так полагаю.
Ф а н с е н. Будь у кого-нибудь из вас сердце, а у другого еще и голова в придачу, мы бы вмиг разорвали испанские цепи.
З о о с т. Хозяин, так говорить не положено. Мы королю присягали.
Ф а н с е н. А король нам. Не забудьте.
И е т т е р. Его правда. Вы как думаете?
Г о л о с а и з т о л п ы. Давайте-ка еще послушаем. Этот человек понимающий! У него котелок здорово варит.
Ф а н с е н. Был у меня когда-то старик хозяин. Каких только он не имел пергаментов, грамот прадедовских времен, контрактов и судебных документов, я уж не говорю о самых редкостных книгах. В одной все наше государственное устройство было изложено: как сначала нами, нидерландцами, правили разные князьки и все-то по стародавним обычаям, как наши предки чтили своего князя, если он ими правил по-хорошему, и умели его окоротить, когда он лишнее себе позволит. Тут и сословное собрание сразу же за них вступалось, потому что в каждой провинции, самой мелкой, было свое сословное и земское собрание.
П л о т н и к. Придержи язык! Всем это давно известно. Любой добропорядочный бюргер знает про свое государство, что ему знать положено.
И е т т е р. Не мешайте ему говорить, всё что-нибудь да узнаем.
З о о с т. Правильно.
М н о г и е. Говорите, говорите, не каждый день это услышишь.
Ф а н с е н. Вот ведь вы, бюргеры, каковы! Живете - только небо коптите; ремесло к вам перешло от родителей, а значит, и власть пусть вами вертит, как хочет и как умеет. Ни традиция, ни история, ни права власть имущих - все это вас не касается; потому-то испанцы и поймали вас в сети.
З о о с т. Такие мысли и на ум не идут, если у тебя, кроме хлеба насущного, ничего нету.
И е т т е р. Проклятье! Почему же нам вовремя никто ничего такого не сказал?
Ф а н с е н. Я вам сейчас говорю. Испанскому королю счастье привалило, завладел он всеми нашими провинциями, да только нечего ему в них на свой лад хозяйничать, пусть правит, как прежде мелкие князья правили, каждый своей провинцией. Понятно вам?
И е т т е р. Объясни получше!
Ф а н с е н. И без того ясно как день. Разве не должны нас судить по законам нашей провинции? А нынче что получается?
О д и н и з б ю р г е р о в. Твоя правда!
Ф а н с е н. У брюссельца один закон, у жителя Антверпена или Гента другой. А нынче-то что? Откуда же это, спрашивается, пошло?
Д р у г о й б ю р г е р. Ей-богу, так.
Ф а н с е н. Если сейчас не спохватитесь, покажут вам, где раки зимуют. Тьфу! Что не сумел ни Карл Смелый, ни Фридрих Воитель, ни Карл Пятый, с тем Филипп управился, да еще бабьими руками.
З о о с т. Верно, верно! Прежние князья ведь тоже пытались...
Ф а н с е н. А как же! Да только отцы наши не зевали: досадит им князь, они уведут его сына и наследника и спрячут куда-нибудь, а уж если отдадут, то с превеликой для себя выгодой. Вот это люди были! Знали, чего им надо. И знали, как дело делается! Настоящие люди! Потому-то наши права так отчетливо изложены, наши вольности так надежны.
М ы л о в а р. Что вы там толкуете про вольности?
Н а р о д. Про наши вольности, про наши права! Еще об них расскажите.
Ф а н с е н. Нам, брабантцам, дано всего больше преимущественных прав, хотя у других провинций они тоже имеются. Я про это в книге читал...
З о о с т. Ну валяйте, рассказывайте!
И е т т е р. А мы послушаем.
О д и н и з б ю р г е р о в. Очень вас прошу!
Ф а н с е н.