Как новенькая будешь, слово Мангуста. Не веришь? Зря. Даже пули рассосались, переработались в шлаки. В туалет сходишь – только и всего. И напоследок, радость моя, лично от меня подарок. Я починил твою убойную желтую блузку: ни единой дырочки на спине. Носи на здоровье, смущай преступников.
Господи, до чего холодно. Пытаясь унять дрожь, я открыл глаза. И тотчас услыхал голос соратника моей подопечной:
– Он что, заснул над ней?!
– Вряд ли ей это повредит, – отозвался голос моей жены.
Поднявшись с корточек, я качнулся. Дашка подхватила меня, подставив плечо.
– Как ты? – прошептала она.
Вроде я улыбнулся и пообещал:
– Пятнадцать секунд – и буду как огурчик.
Соратник капитана Сычовой приблизился с похоронной миной:
– Она-то как? Жива еще?
Я кивнул:
– Вполне. У вашей подруги просто обморок.
Он вылупился на меня с высоты своего роста.
– Что ты мелешь, придурок?! В нее столько свинца всадили… – Он перевел негодующий взор на Дашу. – Он у вас что, по жизни сдвинут?
– Совсем чуть-чуть. – Жена поглаживала меня по спине. – Особенно когда на солнышке перегреется.
Здоровяк опешил, не зная, как реагировать. А по кольцу зевак пронесся ропот возмущения. Сморщенный дедок высказался за всех:
– Оно и видно, перегрелся: вон как его шатает. Пить меньше надо.
– Совершенно с вами согласна, – заявила Дашка, выводя меня из круга, и тихо поинтересовалась: – Ну как, порядок?
– Да, – ответил я. – Только есть очень хочется.
В этот момент произошло сразу два события: послышалась, наконец, сирена «Скорой помощи», и капитан Сычова, словно пробудившись, приняла сидячее положение.
– Что со мной было, Серега? – Она смущенно одернула юбку. – Меня вроде подстрелили…
Публика издала дружное: «Ах!» Здоровяк Серега, к которому обратилась восставшая покойница, произнес нечто невнятное. Наблюдая за этой сценой с некоторого расстояния, Дашка произнесла:
– Кино. Премия «Оскар».
– Пойдем, – потянул я ее за руку.
Она уперлась:
– Дай досмотреть.
Подъехала «Скорая помощь» и, скрипнув тормозами, остановилась. Выскочили трое в белых халатах. Целехонькая капитан Сычова скомандовала:
– Влезайте обратно и чешите отсюда! Ложный вызов!
Один из бригады устало возмутился:
– Вы что, дамочка, в игрушки с нами играете? У нас, вообще-то, работы навалом.
– Вот и давай, не филонь! – осадила его Светлана. – Здесь все в ажуре! По коням, лекари!
«Лекари» пошептались, сели в машину и уехали.
Здоровяк Серега пробормотал:
– Ну ты, Сычиха, даешь!
Светлана пригвоздила его взглядом:
– Телок! Ты упустил его, признавайся?!
Я решительно потянул жену за руку:
– Дашка, линяем.
Идя за мной, жена полюбопытствовала:
– Кто она, вообще, такая?
Тут я сообразил, что Дарье еще неизвестна профессия девицы, которую она застала у меня на коленях и которую мы только что вытащили из небытия.
– Давняя моя любовь, – схохмил я по-дурацки.
Дашка фыркнула:
– Хочешь, чтоб я ее удочерила?
Я сжал ее ладонь:
– Ловлю на слове.
Мы направились к дому дальним путем, через сквер (будь он неладен), и за нашими спинами слышался голос капитана Сычовой:
– А вы что здесь толчетесь? Кто-нибудь из вас запомнил лица бандитов?! Или, может, кто-то стрелял сам?!
Если народ у бара мигом не рассосался, значит, я ничего не понимаю в этой жизни. Дашка прыснула:
– Ей бы в милиции служить.
Я оставил ее реплику без комментариев, только предложил:
– Не избрать ли и тебе какую-нибудь опасную профессию?
– Например, какую?
– Ну, скажем, учительницы английского в нашей школе.
В зеленых Дашкиных глазах вспыхнули искорки:
– Зинаида Павловна протрепалась? Просила же ее: давайте сделаем сюрприз!
Солнце уже опускалось за крыши девятиэтажек. Мы шли, держась за руки, и настроение у меня было превосходное.