Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Я плела-пела эту песню, от легкого, нежного пиано – через поднимающуюся волну крещендо – к радостно бушующему форте – и была она без единого слова, но полна любви – и к жизни, ко всем ее проявлениям – и ко всему этому миру, такому сложному, такому разному, но такому близкому для любого из Живых.
И вскоре я ощутила: тихий огонек сущности дерева подхватил, вплел свой голосок в разноцветные нити моей песни, цепляясь за них как за спасательные канаты, и сам внезапно поменял тональность, стал более уверенным, начал медленно укрепляться, расти… и сухая, почти безжизненная ткань под моими руками начала просыпаться, оттаивать, медленно наполняться желанием жить дальше…
Я тихонько отошла от ствола, чувствуя легкое головокружение – сил на такое требовалось немало, а я так и не отдохнула за прошедшую зиму…
И даже Ему стало заметно – дерево неуловимо изменилось и внешне перестало напоминать стоячую корягу. Хотя, разумеется, почки на нем набухнут и выпустт на волю первые листочки еще не скоро – должно пройти по крайней мере несколько дней, чтобы огонь жизни разгорелся на свою полную мощь. Но вот уже первая птица села на ветку, и раскачала звенящий колокольчик своей песни, и её сила полилась на дерево легким благодатным дождем, дополняя и укрепляя выполненное мной… «У каждого дерева – своя птица» – серебристой рыбкой всплыла из глубин памяти произнесенная кем-то другим фраза…
– И что ты сделала? И что было с этим деревом?… Только не вздыхай опять, ладно?
Я улыбнулась, но легкий вздох сдержать все равно не смогла . Как, какими словами объяснить человеку всю жизнь деревьев – в нескольких фразах?
И сказала так:
– Это дерево очень обидели. И оно утратило желание жить. Но иногда, чтобы вернуть его, надо всего лишь дать понять, что тебя любят и ждут, что ты нужен, очень нужен в этом мире…
***
– Почему же у вашего народа нет семей? – выяснив очередную прописную (для меня) истину удивлялся Он. – Вы же такие добрые, заботливые…
Мне было тяжело подбирать слова, когда я говорила о том, что было сущностью моего народа, и несколько чуждо – для людей. А пускаться в длинные объяснения с «переводом» на Его язык не хотелось – терялась суть, основа того, что я чувствовала в себе. Но, мне казалось, Он понимал меня…
– Мы через свои струны…эээ…ну, то есть через особенности своего восприятия окружающего очень связаны с … Лесом и… миром. Мы чувствуем его – весь целиком, одновременно… живем его заботами и радостями. На подобных себе просто не остается ни времени, ни… внимания…Нельзя сказать, что мы друг к другу совсем безразличны – нет. Друг друга мы тоже чувствуем – так же, как и все остальное…Если у кого-то случается неприятность – обязательно приходим на помощь… Но когда твоим подопечным является целый маленький мир: от былинки-травинки до медведя, пусть даже этот мир – от опушки и вон до того столетнего дуба … Это слишком большая ответственность, и (я снова улыбнулась) совсем не остается времени на то, чтоб даже поболтать с подружкой, как это делают ваши девушки.
Он не отвечал на мои улыбки, и был очень серьезен, будто решал сложную задачу.
– А ты? – произнес после задумчивой паузы.
– А я… – тут мне тоже стало не до улыбок, – Со мной немного по-другому… Старец не передает мне Живых под постоянную опеку. Я столько раз пыталась убедить его доверить мне кусочек Леса… Но он говорит, что нельзя, потому как… нельзя! (я попыталась сглотнуть подступивший к горлу комок обиды). Конечно, никто не гонит меня, при встрече все по-доброму приветствуют, и доброта эта – искренняя … И … им вечно некогда, поэтому обычно разговариваю я только со Старцем. Я – как и они – часть дерева, дриада. Я помогаю им, я помогаю всем Живым, которых встречаю на пути, но…(я невесело усмехнулась) Вряд ли ты увидишь другую дриаду, болтающую ножками на ветке дерева более пяти-десяти секунд… И вряд ли ты увидишь дриаду, которая задумывается о таких странных вопросах. У них просто нет на это времени…Ни у наших девочек, ни у наших мальчиков… (я мягко улыбнулась).
Наши дома – деревья… нет! Не так! Мы – это часть деревьев, время от времени мы полностью сливаемся с ними. Но дерево не только делит с нами свою жизненную силу. Наше тело – как сетка из чувствительных струн, которые ощущают все, что происходит в нашем Лесу, и даже дальше… Когда мы отдыхаем в деревьях – то не только восстанавливаем силы (как вы – сном, едой и питьем), но и «подстраиваем» эти струны, чтобы они сохраняли чувствительность… Знаешь, у меня в голове слово всплывает, не знаю откуда взялось – «медитация», вот на что похоже наше состояние объединения с живым деревом. Через свое дерево мы становимся едины со всем миром…
– Я не знаю, что это означает – признался Он. – Но мне понятно, что ты имеешь в виду…
***
– А почему же вы не общаетесь с людьми? Разве другие русалки не умеют разговаривать?
– Когда мы общаемся с Живыми, то слова не нужны. С ними мы общаемся Пением (чуть попозже объясню тебе – что это). А между собой мы можем поговорить – словами и Пением – тоже. И, конечно, словами разговариваем со Старцем. Просто разговоры наши – достаточно редкое явление, я тебе уже говорила – почему. Внимательный и …чувствительный человек, если он будет находиться рядом, различит только неясный тихий шёпот…
– А я – чувствительный? – Он вопрошающе-ласково смотрел прямо мне в глаза.
– Русалочка моя, а вот скажи – каким ты меня видишь?… каким я тебе кажусь?
Я неожиданно для самой себя смутилась, опустила взгляд, пробормотала «ну, я вижу, что ты – добрый…» и быстренько перевела разговор на другую тему…
***
Я все больше и больше привязывалась к нему. И боялась, что ему будет неинтересно со мной… после того, как я расскажу ему все, что знаю сама. Хотела больше быть похожей на девушек его народа. И в этом своем желании решилась на довольно отчаянный, с точки зрения нормальных дриад, поступок.
Я… отправилась в близлежащее людское поселение. Ой-ёй, знал бы это Старец – вот бы мне нагорело угольков!!!… Конечно, меня никто не мог видеть (только Он был «подстроен» на восприятие меня через зрение), но все равно было страшновато отходить от Леса… Я хотела посмотреть – как они живут, чтобы и самой стать для него… более привычной. И не хотела думать, что именно моя необычность и исключительность привязала его ко мне.
Часть 1. Глава 4
< 04 Осень III – Allegro >
Мне повезло. Я увидела, как шла репетиция праздника. Мужчина играл на скрипке (откуда-то я знала, как называется этот инструмент), а несколько девушек танцевали. Только они все время сбивались, поэтому все повторяли и повторяли танец. Мужчина поднимал смычок, извлекая из скрипки нежные, но сильные звуки, девушки начинали движение, но мужчина прерывал их, сердился, топал ногой и кричал «Не так! Ты должна в этом месте подвинуться правее, а ты – поворачиваться чуть медленнее! Всё заново! И – …ла-ла-ла…».
Я чувствовала (точнее, видела: это было наше, дриадское восприятие), что мужчина – из тех, чьей души касается Мировая Гармония, а вот из девушек Ей были отмечены души только двух-трёх, но они ничего не могли поделать против остальных, которые все время нарушали ритм и пластику танца. Зато все девушки, как на подбор, были очень и очень красивы! И поэтому особого урона, по моему скромному мнению, Мировой Гармонии не наносили… :)
Я встала близко от танцующих красавиц и принялась повторять движения… Наконец, я запомнила, вплела движения в структуру музыки, и испытала настоящую радость: какая красивая, гармоничная вещица получилась из такого сочетания! Как она, верно, Ему понравится! :)
***
В тот раз его не было больше двух недель, я уже начала волноваться, что с ним случилось что-то плохое. Но потом все-таки пришел и, улыбаясь теплым солнышком, сказал: «Как я давно тебя не видел! Я соскучился, Русалочка моя…». И для меня будто весна пришла в лес второй раз после долгой мрачной зимы…
Он рассказал мне, как уезжал в другие края, что там поначалу интересно, но все чужое. А к тому, что интересно – потом привыкаешь, а оно своим не становится, да и интерес пропадает. Тогда совсем грустно. Но такие путешествия Ему необходимы – так надо, чтоб жить как все, не хуже многих…