Весь трясясь, он вернулся к двери. Еще раз убедившись, что цепочка снята и замок отперт, он опять обеими руками вцепился в дверную ручку. Мышцы его запястий и предплечий вздулись канатами, вибрирующая дрожь прокатилась от них к рукам и шее.
Мартин быстро завертел ручкой взад-вперед. У него вырвался жалобный стон. Дверь будто забили гвоздями. Упершись ногой в косяк, он откинулся и потянул ручку на себя изо всех сил, но дверь осталась неподвижной.
"Кто там? - хотелось закричать Мартину. - Зачем вы это делаете?" Но пересохшее, словно ободранное, горло не издало ни звука.
Биение сердца грохотом отдавалось в ушах, а непрерывный стук становился все громче и громче, громом раскатываясь по темному дому в такт его клокочущему пульсу.
Напрягая все мышцы, Мартин отклонился, насколько сумел, пытаясь открыть дверь. Он глотал ртом воздух, который жег огнем. Наконец высоким надрывным голосом он выдавил:
- Мама?
Едва это слово вырвалось у него, как стук оборвался. Свинцовая тишина смешалась с темнотой и заполнила воздух.
Тишина длилась и длилась.
Потом раздался стук во все двери, еще оставшиеся в доме - в стенном шкафу прихожей, у лестницы в подвал и в кладовой за кухней.
Мартин закричал. Его захлестнули волны паники. Он вскинул руку над головой и с силой ударил по входной двери.
- Выпустите меня!
Слезы жгли ему глаза, а он бил и бил кулаками в дверь. С такой силой, что вскоре они покрылись кровавыми ссадинами.
- Выпустите.., меня! - еле выговорил он сквозь рыдания. - Выпустите.., меня!
Он привалился к двери, прижал лоб к холодному неподдающемуся дереву и продолжал бить по нему обоими кулаками. Тело горело от изнеможения. Из глаз хлынули слезы.
Теперь в доме слышались только его слабеющие удары в дверь.
И продолжая стучать, он не услышал собственного вопроса:
- Кто там?